Райкер замедлил напор на мой рот, почувствовав мой дискомфорт и дав мне мгновение на адаптацию, но Талона это, похоже, не волновало, так как он снова жёстко вбил себя в меня. Я тихо скулила, пока он требовательно проникал внутрь — заполненная до отказа, насаженная на них обоих.

— Это скуление такое красивое. Жжёт, Питомец? — спросил Талон.

Райкер вытащил свой член изо рта ровно на столько, чтобы я смогла ответить «да», прежде чем снова ворваться внутрь.

Было видно, что Талон наслаждается моим дискомфортом: его хватка на моих запястьях усилилась, давление на спину возросло, а его хрупкий контроль начал давать трещину. Его дикая сущность взяла верх, и нечеловеческий рык разорвал воздух; он жёстко вколачивал себя в меня, отказываясь позволить мне найти хоть каплю удовольствия, чтобы сгладить остроту его безжалостного напора.

Слёзы текли по моему лицу, но несмотря на то, как жестоко они использовали моё тело, мой центр был мокрее, чем когда-либо. Было что-то такое в том, как он брал меня, совершенно не заботясь о моём комфорте, что лишь распаляло моё возбуждение. Он брал всё, что хотел, а я позволяла ему, потому что сама жаждала этого не меньше.

Талон неожиданно перевернул меня. Моя голова по-прежнему свисала с края кровати, чтобы Райкер мог продолжать трахать мой рот, но теперь мои ноги оторвались от пола и обвили татуированные бёдра Талона. Эта поза оказалась удобнее предыдущей — новый угол проникновения его члена попадал в точку, от которой у меня из глаз сыпались искры. Их узлы набухли, пытаясь силой пробиться в мой рот и лоно. Я представила, как они зафиксируют меня своими узлами, насаженную между ними, и этот образ помог моему оргазму нарастать.

Талон зажал мой сосок между двумя пальцами и резко ущипнул, безжалостно скрутив его, что заставило меня кончить, выгнув спину над кроватью. Я попыталась закричать, но мой вопль был заглушён членом Райкера. Они оба жёстко трахали меня сквозь спазмы, сотрясающие моё тело, продлевая их и посылая через меня волну экстаза за волной.

Райкер хвалил меня, шепча грязные вещи, но я была настолько оторвана от реальности, что едва слышала его слова, сосредоточившись исключительно на ощущениях собственного тела. Неумолимый темп и боль в сочетании с чистым удовольствием от моего оргазма были просто дурманящим коктейлем. Это лишь заставляло меня хотеть ещё.

Секс с Талоном был и наказанием, и наградой одновременно, и моё тело жадно откликалось на всё, что он мне давал. Страх смешивался с возбуждением, унижение — с похотью, дискомфорт — с удовлетворением. Противоречие каждой эмоции и ощущения действовало как наркотик, и я подсела. Стоило добавить грязные слова похвалы от Райкера — и это стало опьяняющим совершенством.