— Почитай мне, — хрипло попросил он, притягивая меня спиной к своей груди.

— Кейд сказал, что ваш папа читал вам эту книгу в детстве, — сказала я, любопытствуя об их детстве, пока листала страницы до закладки.

— Иногда, когда мы были совсем маленькими. Но редко. Он недобрый человек и нехороший отец, — сказал он, использовав больше слов, чем я когда-либо от него слышала.

Его голос был как гравий. И хотя он был глубоким, первобытным и грубым, он успокаивал меня. Его слова окутывали моё сердце каждый раз, когда он говорил, заставляя его замирать. Он редко с кем-то разговаривал. Райкер сказал, что рядом со мной он был особенно «болтливым», и это заставляло меня чувствовать себя особенной. Я хотела задавать ему ещё вопросы, чтобы он продолжал говорить.

— Он сказал, что вы выросли вместе, но вы сводные братья. То есть у вас общий папа, но разные мамы?

— Да.

Я почувствовала, как его мышцы напряглись, а расслабленное поведение сменилось скованностью. Ему явно не нравилось говорить о родителях или детстве, но мне нужно было больше. Мне нужна была связь, чтобы заполнить ту пустоту, которую только что освободил Алекс. Мне нужен был друг. Возможно, Киллиан мог бы стать им для меня — гаванью в шторм, тем, кому можно довериться. По крайней мере, пока я не сбегу.

— Ты знал свою маму? Кейд сказал, что его мать мертва. А твоя ещё жива? — спросила я, зная, что это было бестактно, и он мог легко закрыться. Его кончики пальцев очерчивали мои ключицы, но при этом вопросе они полностью замерли.

Я ждала, давая ему время на ответ.

— Мертва. Она умерла, рожая меня. Я её не знал. Я даже не знаю её имени.

Это был прогресс, поскольку это было самое большое количество последовательных предложений, которые я когда-либо слышала от Киллиана.

Не подумав, я от волнения выпалила: — Моя тоже!

Осознав, насколько странным, должно быть, прозвучало моё воодушевление, я нервно пояснила: — Я просто имею в виду, что моя тоже мертва. Она тоже умерла при родах, и я её тоже не знала. Полагаю… я хотя бы знала её имя, так что это уже что-то, но иногда я чувствую себя убийцей. У тебя когда-нибудь бывало такое чувство? Чувство вины, даже несмотря на то, что ты не мог это контролировать?

Он снова замолчал, глубоко задумавшись, прежде чем сделать ровный вдох и ответить: «Да», крепче сжав меня в объятиях.

Мне жаль , — показала я жестами.

Я знала, каково это — скучать по кому-то, кого ты даже не встречал. Иногда горе по поводу смерти матери было таким же сильным, как и горе по папе.

— Нам стоит организовать клуб. Назовём его «Клуб Убийц Матерей»! — сказала я с непроницаемым лицом, пытаясь поднять себе настроение с помощью небольшой доли чёрного юмора.