Альфы были чувствительны к запахам. Они ненавидели резкие лосьоны и парфюм. Я тоже терпеть не могла эту вонь — от неё у меня мурашки по коже бегали, — но она помогала скрыть мой слабый запах омеги, поэтому я мазалась им каждый ёбаный раз, когда выходила из дома.

Я на дух не переносила магазинную дрянь, напичканную химикатами и консервантами, и предпочитала делать лосьон сама. Папа показал мне как. Он часто тестировал парфюм своим альфа-нюхом, чтобы определить, насколько отталкивающим он получился. Чем резче цветочный запах — тем лучше.

За нашей хижиной был небольшой сад, где росли розы, айва, календула и пионы. Я сушила цветочные лепестки, вымачивала их в масле несколько недель, а затем смешивала с маслом ши или пчелиным воском, чтобы делать лосьоны и твердые духи.

Папа также научил меня делать нелегальные подавители, которые я принимала ежедневно. Мы делали капсулы из растения под названием плакучая фиалка. Её выращивание каралось законом — вот почему наша хижина находилась глубоко в лесах Ничейной земли.

У папы уходило больше часа, чтобы добраться до женской клиники в Фэлкон-Сити, где он работал. Ему приходилось уходить пешком ещё до восхода солнца и топать почти две мили до своей машины, прежде чем выехать на дорогу.

Каждый раз, когда я думала о папе, о том, чем он пожертвовал, чтобы защитить меня и подарить мне свободу, меня накрывал острый приступ вины пополам с горем.

Я скучала по нему.

Он мог бы винить меня в смерти матери. Он любил её так сильно, как только мужчина может любить женщину, и её потеря его подкосила. Я бы не стала винить его, если бы он меня возненавидел. В конце концов, она умерла из-за меня.

Роды омег славились своими осложнениями. Кровоизлияния, сепсис, тромбы, инсульты и преэклампсия были лишь малой частью того множества причин, от которых матери-омеги умирали при родах. Именно от последнего моя мать и скончалась.

Мой отец был тем самым врачом, который принимал меня. И хотя он не винил меня в смерти матери, я знала, что он винил себя. Считал, что мог бы сделать больше, несмотря на то, что прекрасно осознавал все риски, связанные с родами омег. Вот почему нас сейчас осталось так мало, и вот почему Арка так отчаянно жаждала нас заполучить.

Быть омегой означало обязательный призыв — то же самое касалось и альф. И те, и другие были обязаны по закону сдаться военным Арки по достижении восемнадцати лет. Некоторые омеги и альфы даже записывались в программы ранней подготовки. В шестнадцать лет омеги часто поступали в тренировочные центры, чтобы обучиться этикету и подчинению, стремясь попасть в желанную стаю. Арка отдавала таких омег только самым ценным подразделениям с хорошими связями.