Я тревожно пялилась в окно по мере того, как мы подъезжали к КПП. Вокруг машины клубилась пыль, но я смогла разглядеть Билли, стоящего у баррикады в ожидании проверки наших удостоверений. Его знакомое лицо значительно успокоило мои нервы, когда я передала свою карточку Малкольму на переднее сиденье.

Снаружи Билли постучал костяшкой пальца по стеклу, и Малкольм медленно опустил его с помощью ручной рукоятки. Этот старый фургон был настоящим куском дерьма. Ничего автоматического, даже замков. Жара снаружи столкнулась с кондиционером в салоне, из-за чего окна — и даже очки Лили — запотели.

— Эй, Билли, как жизнь? — Малкольм закашлялся на полуслове, когда уличная пыль проникла через открытое окно, забиваясь в легкие.

— Эге-гей, Малкольм! Алекс, Лили, Харпер, Роуэн, — он кивнул каждому из нас, перечисляя имена, но на мне его взгляд задержался ‌дольше остальных.

Я не видела этого позади себя, но почти физически ощутила, как Харпер несомненно нахмурилась в этот момент. Её одержимость Билли была нездоровой. Он был единственным, о чём она болтала: его волосы, его форма, все те милые бета-детишки, которых они собирались наделать. Она просто ненавидела, когда его взгляды задерживались на мне, когда он находил повод коснуться моей руки, проверяя ID, и особенно — когда он спрашивал, что я делаю после нашего концерта.

Я изо всех сил старалась отмахиваться от его подкатов, оставаясь при этом приветливой. Я совершенно точно не отвечала на его чувства, в чём уверяла Харпер снова и снова. Однако я находила полезным дружить с этим парнем, потому что Билли дежурил на КПП, который мы пересекали каждые выходные, чтобы добраться до Фэлкон-Сити.

Билли не задавал нам много вопросов, поскольку знал, кто мы такие, ведь он был завсегдатаем бара «У Рози». Последние три года наша группа, «Вишнёвый Вольтаж», часто играла там живую музыку по пятницам и субботам. Билли фанател от нашей музыки, и иногда мы зависали в баре с ним и его друзьями после выступлений.

— Я и не знал, что вы, ребята, играете сегодня! Мы с приятелем как раз говорили о том, чтобы рвануть «У Рози», когда наша смена закончится, — сказал он, и его глаза загорелись, когда он снова взглянул на меня.

Он продолжал непринужденную беседу, сканируя каждое из наших удостоверений и возвращая их Малкольму через водительское окно. Я наблюдала за ним с заднего сиденья, пытаясь понять, что Харпер находила в этом парне такого привлекательного. Обычные лохматые каштановые волосы, простые черты лица, прямой нос, тонкие губы и глубоко посаженные карие глаза. Это были добрые глаза, но они ни капли не цепляли мое внимание.