Она стояла и пялилась на Кейда, словно моё тело являлось его собственностью.

Я щёлкнула пальцами, привлекая её внимание к себе.

— Прошу прощения? Привет. Я вообще-то здесь. Меня зовут Роуэн Миллс, а не «омега». Не знаю, с чего бы вы смотрите на него. Если вам нужно разрешение на взятие образцов, вы можете спросить у меня, — раздражённо фыркнула я.

Она посмотрела на меня с шокированным выражением лица, словно давший сбой робот из-за того, что я сделала что-то, что она не могла вычислить. Она перевела взгляд с Кейда на Райкера и на меня, прежде чем снова повернуться к Кейду и спросить:

— Сэр?

— Да, у вас есть разрешение. Приступайте, — сказал Кейд, вздохнув и полностью проигнорировав меня, как обычно.

Я покачала головой. Именно по этой причине я так долго скрывала свой статус. Я не хотела этого. Я не хотела, чтобы мужчины принимали решения за меня, и я уж точно не хотела, чтобы со мной обращались как с ручным животным.

— Очень хорошо. Спасибо, сэр, сюда, пожалуйста, — сказала она, подняв ладонь и указывая нам направление.

На глаза неожиданно навернулись слёзы. В этот момент больше, чем когда-либо с момента моего захвата, я почувствовала себя порабощённой. Я ещё не успела узнать, каков мир за пределами нашей маленькой общаги теперь, когда все знали мой истинный статус. Моим единственным опытом взаимодействия в качестве омеги без подавителей было общение с этими мужчинами в контролируемой среде. Внезапно я слишком остро осознала, как теперь ко мне относятся другие. Женщина-учёный по сути проигнорировала меня и отнеслась ко мне как к существу низшего сорта, обращаясь за разрешением к Кейду.

Это вызвало во мне целый спектр эмоций: гнев, чувство собственной ничтожности, отчаяние. Никто никогда не обращался со мной так, когда считал меня бетой. У меня не было никаких защитных механизмов, чтобы оградить себя от этого осуждения и пренебрежения. Неужели это станет моей новой реальностью? Женщина, некогда процветавшая и свободная, низведённая до покладистости и подчинения.

Я задумалась о собственных предубеждениях против омег и своей уверенности в том, что они кроткие, подобострастные и покорные. Я даже не считала себя настоящей омегой, так как всю жизнь прожила, притворяясь кем-то другим. До недавнего времени.

Я не хотела, чтобы кто-то видел, как я плачу, поэтому опустила глаза в пол, пытаясь считать плитки и стараясь не разрыдаться в голос. Кейд обсуждал мои предыдущие результаты анализов с этой учёной сукой, и я их мысленно отключила. Они даже не сочли нужным спросить моего согласия, так что не имело никакого значения, о чём они там говорили. Однако я случайно встретилась взглядом с Райкером и попыталась быстро отвернуться, но он уже заметил мои полные слёз глаза.