— У третьего курса мехов (прим. — механического факультета ) новый капитан, — Таня наклоняется к Даше и говорит ей негромко. — Артём вроде бы. Его в команду взяли пару недель назад, а уже капитан, прикинь? Говорят, играет как бог.
— Если по жеребьевке им выпадет с нашими четверокурсниками, то хоть какой он бог будет, Свиридов его размажет, сама знаешь.
— Да этот вообще машина, — хихикает Даша. — Турнир между университетами они тогда проиграли только потому, что он сломал руку и доигрывал с переломом последние десять минут.
Уже отправив сообщение папе, я ловлю обрывок разговора девчонок, что сидят по обе стороны от меня.
— Обалдеть, это же как нужно уметь терпеть боль, чтобы играть в баскетбол со сломанной рукой.
— Да ты этого Свиридова видела вообще? — Таня смущённо хмыкает. — Он же как таран. Вон он, кстати, первый среди командиров. Они ждут жеребьёвку.
Таня кивает мне в сторону поля, и я прослеживаю за её взглядом.
Все четыре команды построены в две шеренги, в центре стоят четверо парней — капитаны команд. Им что-то объясняет судья.
Сначала я просто скольжу по ним взглядом, не особенно мне интересно, признаться. Но сердце в груди внезапно спотыкается и сжимается в страхе. Это происходит на уровне инстинкта, ещё до того, как мозг проанализирует информацию, и я узнаю среди этих четверых Германа.
Университетский спортзал огромен и хорошо проветривается, но мне становится нечем дышать. Горло уходит в спазм, в животе всё снова сводит, как и несколько часов назад в столовой. Кажется, ещё мгновение, и у меня случится настоящая паническая атака!
— Вот тот рыжий — капитан четвёртого курса мехов, а чёрненький — новенький, про которого говорили. У наших с третьего Саша, который с перемотанным коленом, ну а вон тот блондин — Свиридов.
Тот блондин — это подонок Герман.
Герман Свиридов.
Теперь я знаю его фамилию, только что из этого?
— Он меня пугает, если честно, — негромко добавляет Даша, а я сжимаю пальцы в кулаки, чтобы не дрожали.
— Есть в нём что-то такое, да, — соглашается Таня. — Но блин, он красавчик, конечно. Не сладенький тюбик, но мне в парнях нравится вот такая некоторая опасность.
Некоторая… опасность?
О, Таня, ты просто не сталкивалась с ним… И слава Богу.
— Этот Свиридов, как по мне, грубоват, — прищуривается Даша. — Ощущение, что он считает, что ему всё можно. Меня это пугает, я стараюсь держаться от таких подальше.
— Я тоже, — говорю только чтобы поддержать разговор, но мне очень хочется, чтобы он закончился. Мне кажется, я всё ещё чувствую на своих волосах запах резкого парфюма Германа, и говорить о нём точно никакого желания нет.