Объявляют жеребьёвку, и капитаны команды выходят по двое для розыгрыша мяча. Первыми — Герман и тот новенький, о котором говорили девочки. Судья подбрасывает мяч, парни подпрыгивают, пытаясь ударить по мячу. Герману это удаётся сделать первым. Артём тоже высокий и заметно, что в баскетболе как рыба в воде, но Герман выпрыгивает выше него на полметра, не меньше, отбивает мяч, а Артёма толкает корпусом. Тот валится под громкий возглас зрителей.
Игра ещё не началась, а он уже показывает, что он тут главный…
Руки, кстати, он сопернику не подаёт. Просто отходит к своей команде.
После розыгрыша второй линии очерёдности игра начинается. Я не хочу смотреть на ублюдка, но выходит само собой. Моя тревога вынуждает меня отслеживать его местоположение, будто если я буду знать, где он, то смогу оставаться на безопасном расстоянии.
Играет он агрессивно. Дважды с его паса получают травмы — один раз соперник, второй — товарищ по команде. Каждый бросок мяча несёт опасность. Слишком мощно он швыряет его, превращая в пушечный снаряд.
У него четвёртый номер — амплуа тяжёлого форварда (прим. — роль в баскетбольной команде — тяжёлый нападющий, игрок под номером четыре ).
Понимаю, что у меня уже от зашкаливающего напряжения начинают ныть мышцы спины. Находиться с этим парнем в одном помещении для меня — кошмарно. Пусть тут и ещё несколько сотен людей.
Ведёт счёт команда нашего факультета, но механический тоже довольно хороши. Это делает игру напряжённой. Между игроками возникает конфликт, и я вижу, как Герман выстреливает фак капитану противников.
Болельщики пищат, а судья тормозит игру и показывает Герману жёлтую карточку за неспортивное поведение и грубую игру. Тот явно злится. Кто-то из девушек-болельщиц подаёт ему полотенце, он обтирает шею, откидывает взмокшие длинные, доходящие до середины ушей, медовые волосы назад, а потом поднимает голову на трибуны и замечает меня.
Клянусь, я вижу, как в его взгляде зажигается странный огонь. Мы сидим не так уж высоко — третий ряд, а сам Герман стоит с другой стороны поля, но он совершенно точно сейчас смотрит на меня.
Я чувствую, как от этого его взгляда внутри всё сковывает льдом, а по ногам прокатывается волна слабости. Я изо всех сил вцепилась пальцами в края пластикового сиденья, чтобы не задрожать.
Почему я смотрю на него и не отвожу глаза? Почему чувствую себя такой загнанной, ведь вокруг сейчас столько людей, а он там, на поле, и точно не тронет меня?
— Маюш, ты норм? Побледнела что-то, — тормошит меня Даша, а я смагриваю ступор и поворачиваюсь к ней.