Время словно замедляется. Я вижу его злую, торжествующую рожу. И понимаю, что не успею уклониться. Воздух выбило. А этот козёл ещё и шанса мне никакого не оставил. Однако удара не происходит.

— Тебя не учили, что девочек бить нехорошо? — спокойно интересуется Давид. Он легко останавливает его руку.

Кулак «паука» замирает. Он дёргается.

— Пусти, — недовольно говорит «паук». — Эту суку надо проучить. Иначе она так и будет. К тому же я её поймал. Могу делать, что хочу.

— Поймал? — переспрашивает Давид и резко дёргает парня назад.

Тот срывается с места и как тряпичная кукла падает на задницу, при этом выдрав у меня клок волос. Я зашипела, прижав ладонь к голове, где жгла боль, и отползла на несколько шагов назад. Хотела в то же мгновение сорваться и сбежать, однако позади возникла четвёртая фигура, гремя браслетами.

— Посиди немного, — проговорил Дима, положив руки мне на плечи.

— Разве не ты сейчас лежал мордой в земле и стонал от боли? — тем временем поинтересовался Давид с явной издёвкой. — Скорее она тебя поймала.

— Ты вообще на чьей стороне, Ларин? — прошипел «паук».

— Там, где выгодно, — хмыкнул Давид. — А ты не выглядишь стороной с выгодой.

«Паук» замолчал. Я видела, как его шея напряглась и на ней проступили вены.

— Так что давай так, — продолжил Давид. — Мы забываем о твоём позоре. А ты забываешь, что думал, будто у тебя есть право на неё. Как тебе идея?

— Правила охоты ещё никто не отменял, — прошипел «паук». — Я до неё дотронулся первым. Она моя.

Повисает тишина. Тяжёлая, вязкая, как смола.

Давид качает головой и резко бьёт мыском кроссовка парня в бок. Я вздрагиваю от неожиданности. «Паук» выдыхает и, согнувшись пополам, заваливается на бок, сжав руки на животе. А Давид ставит ногу ему на лицо. При этом у самого выражение спокойствия никуда не делось.

— Правила устарели, — говорит он.

— Ты, блядь, серьёзно? — хрипит «паук».

— Я всегда серьёзен, Паш, — отвечает Давид. — Но ты, вероятно, до сих пор этого не понял. Сколько ты здесь? Год? Два? Хочешь остаться подольше? Я могу это устроить. Только уже в качестве слуги, без права поднять свой статус.

— Да понял я, понял! — отозвался Паша, попытавшись убрать его ногу со своего лица. — Отпусти уже. Из-за какой-то пизды друга в землю втаптываешь.

Брови Давида поползли вверх. Дима за моей спиной рассмеялся.

— Влад, — позвал Давид.

— Чего? — лениво отозвался тот.

— Я когда-нибудь говорил, что Пашка мне друг?

— Не помню, — фыркнул Влад и, усмехнувшись, спрятал руки в карманах.

— Именно, — удовлетворённо отозвался Давид. — Запомни, — он надавил ногой сильнее. — Мы не друзья и никогда не были. Ещё раз увижу — предупреждением не отделаешься.