— Без поставщика жизнь стала совсем грустной, да? — раздался за моей спиной знакомый вкрадчивый голос.

Я обернулась. Давид стоял, прислонившись плечом к стене, в своей обычной расслабленной позе. Будто весь мир — это сцена, а он — единственный зритель, который понимает сюжет. Я не слышала, как он подошёл. Иногда у меня возникало ощущение, что он специально тренировался двигаться бесшумно, чтобы эффектно появляться в самые неподходящие моменты. И наслаждаться реакцией окружающих.

Даша смотрела на него с ужасом и отвращением. Она явно не ожидала, что свидетель у неё будет не один, и теперь пыталась понять, как много он слышал.

Давид тем временем продолжил. Его голос звучал негромко, но каждое слово было произнесено с той особой интонацией, которая заставляла окружающих замолкать и слушать.

— Нет, я серьёзно. Ты думаешь, что весь мир ополчился против тебя, но правда в том, что ты сама создала свою реальность. Но вместо того чтобы бороться за своё место, ты начала искать лёгкие пути. Сначала сбежала с посвящения, показав всем, что сломать тебя проще простого. Потом нашла утешение в таблетках, которые тебе услужливо подсунул Кабанов. А теперь стоишь здесь и винишь во всём единственного человека, который пытался тебе помочь. Браво. Отличная стратегия.

— Ты ничего не понимаешь… — прошептала Даша, но он перебил её.

— Нет, это ты не понимаешь. Ты сейчас находишься в тепличных условиях, девочка. «Рубеж» — это санаторий по сравнению с тем, что тебя ждёт снаружи. Там не будет добрых подруг, которые отведут тебя в медпункт. Там не будет администрации, которая закроет глаза на твою зависимость. Там ты просто сдохнешь в какой-нибудь канаве, и никто даже не вспомнит твоего имени. А знаешь, почему? Тебе повезло выжить на Охоте, просто потому что одна сердобольная девица решила спасти тебя. Ты получила корону, а потом не смогла её удержать. И дело не в том, что у тебя отобрали таблетки. Дело в том, что ты сама отдала свою корону Кабанову, в обмен на иллюзию лёгкости.

Даша молчала. Её лицо было белым как мел. Я видела, как дрожат её пальцы, как подёргивается уголок губ, но она не произнесла ни слова.

— Я видел много таких, как ты, — продолжил Давид, и его голос стал жёстче. — Можно быть королём без браслета. И можно быть слугой с короной на голове. — Он подошел к ней, и приподнял ее лицо за подбородок, чтобы она смотрела ему в глаза. — Ты — второй случай. Хуже того, ты — дрожащий пёс, который надел золотой ошейник и решил, что стал породистым. Но он не меняет сути. И сейчас у тебя есть выбор. Ты можешь взять себя в руки, прекратить ныть и начать бороться за своё место. Или можешь пойти к администрации, признаться в том, что принимала рецептурные препараты без назначения врача, и я лично вручу тебе браслет. Там тоже есть своя жизнь. Может, даже более комфортная для тебя. Никакой ответственности. Никаких решений. Просто делаешь, что говорят, и живёшь спокойно.