— Ваше величество, вам кофе с сахаром или без? — спрашивала я с невинным видом.

— Вишневская, я тебя когда-нибудь придушу, — отвечал он, не повышая голоса, но в его глазах уже плясали те самые искорки.

— Я надеялась фаза с BDSM-игрищами начнется не так скоро.

А секс... Секс у нас действительно случался часто. И почти всегда неожиданно. То в библиотеке после долгого вечера за учебниками — когда он вдруг откладывал бумаги, притягивал меня к себе, и мы забывали обо всём на час, а потом я поправляла одежду и делала вид, что ничего не было. То в его комнате после тренировки — когда адреналин ещё бурлил в крови, и мы набрасывались друг на друга, не успев дойти до душа. То в каком-то заброшенном кабинете на третьем этаже, куда он затащил меня между лекциями, зажав рот ладонью, чтобы никто не услышал. Я продолжала язвить, он продолжал властвовать, и ни один из нас не хотел уступать даже в этом. И именно это делало всё таким острым.

София, разумеется, всё знала. Она ничего не говорила, только хитро улыбалась, когда я возвращалась в комнату поздно вечером с растрёпанными волосами и припухшими губами. Однажды она всё же не выдержала.

— Вы предохраняетесь? — спросила она, лёжа на кровати и листая очередную серию своего бесконечного сериала.

Я замерла на полпути к ванной, чувствуя, как краска заливает лицо. Вот прямо до корней волос. Чёрт, как же неловко.

— Софи!

— Что? — она даже не подняла глаз от экрана. — Это важный вопрос. Я понимаю, страсть, искры, всё такое. Но дети — это серьёзно.

— Мы... это... да, — выдавила я. — Всё под контролем.

— Вот и славно, — она подняла на меня глаза и улыбнулась своей обычной тёплой улыбкой, в которой не было ни грамма осуждения.

С Димой всё было иначе. Я заметила неладное ещё в начале недели. Он стал каким-то... тихим. Нет, он всё так же улыбался, всё так же шутил, но улыбка теперь была натянутой, а шутки — редкими. С Пашкой было сложно. Намного сложней, чем мы все думали. Даже шантаж почти не имел эффекта. Разве что на первое время.

По «Рубежу» поползли слухи. За то время, что я здесь находилась, я привыкла к любому бреду. Но то, что начиналось сейчас, было куда масштабней. Одну из преподавательниц увольняют. Якобы за «неподобающее поведение». Подробностей никто не знал, но догадаться было несложно.

Я пыталась с ним поговорить.

— Ситников.

— О, Вишневская, — он поднял голову от планшета и нацепил свою обычную улыбку. — Какими судьбами? Я тут, знаешь ли, очень занят.

Он сидел на корточках, прямо в коридоре, листая что-то в планшете. Я не рискнула заглядывать.