— Скворцов, ты же не умеешь играть в волейбол! — отозвался физрук.

— Да я научился, я уже играю!

— Ладно, сейчас принесу. Видишь, я занят.

— Но там все ждут! Ну пожалуйста, Фёдор Евгеньевич! — взвыл мальчишка.

— Вот видите, никак без меня, — улыбнулся физрук.

— Да, мы, в принципе, закончили, — сказал я. — Спасибо вам.

Я пожал ему руку. Рукопожатие у него было крепким — настоящее, физруковское.

* * *

Я вернулся в отдел, зашёл в кабинет. Сальников стучал по клавишам компьютера, печатал какую-то очередную справку по текущей работе. Я тут же рассказал ему всё о разговоре с Крюковым.

— Ну блин, Макс! — воскликнул Сальников. — Точно этот Строков наш клиент.

— Почему так думаешь? — спросил я.

— Смотри, всё сходится, — сказал он, разворачивая ко мне монитор. — Я тут его по базе пробил, глянь. Срочка в Афгане. Полгода сидел в плену у душманов, в яме. Как он там выжил, чего он там жрал — действительно неизвестно. Тут, конечно, не написано, но поговаривают, что могли кормить человечиной. Эти душманы — ещё те отморозки.

Я посмотрел на экран и кивнул.

— И вот, получается, — продолжал Сальников, — что привычка у него могла остаться. Психологическая зависимость, как это там правильно называется… Ну и вот он, чтобы либо избавиться от воспоминаний, либо наоборот — пережить их, снова начинает убивать. В мирной жизни ему чего-то не хватает. Вот и убил кого-то, съел часть тела — эмоции получил, и всё.

— И столько лет он мог убивать?

— Людей у нас без вести пропавших немного — но и не о каждом же заявят, — ответил Сальников. — Это не значит, что люди не исчезают. Бывает, жил человек — и пропал. Если родственников нет, кто будет искать? А может, он таких и выбирал — гастарбайтеров, приезжих. Или на трассе где-то подбирал дальнобоев, которые у нас вообще не числятся, не прописаны.

— Ну да, — сказал я, — мог.

— И вот ещё, — сказал Сальников, поглядывая на меня, — обрати внимание, Макс, если он такой вот убийца, с таким характером, то и генетика должна соответствовать. Не каждый человек на такое способен. Это предрасположенность какая-то.

Я посмотрел на него внимательно.

— К чему клонишь, Саня?

— Да я подумал про его дочку, — проговорил он, почесывая затылок. — Как она с топором-то накинулась. Она ведь ищет папашу, да? И чуть не зарубила этого… Как его…

— Харченко? — уточнил я.

— Да, да, Харченко, — подтвердил он. — Ну какая бы нормальная девчонка смогла взять топор и ударить им живого человека? Вот это — генетика, Макс, генетика. С генетикой не поспоришь.

— Генетикой мы не докажем, — сказал я. — Тут нужны факты, и посерьёзнее.