— Слушай, Яна, — внезапно сказал он, — а ты Яровому что рассказывала про эту, про Катерину, ну, к которой мы тебя возили?

— Да так, ничего особенного, — ответила она. — Что она девушка странная, и будто в ней живёт подавляемая сущность, другая личность. Ты же, вроде, это тоже слышал, я же тебе повторяла.

Она явно хорошо запомнила, как он появился тогда с кофе.

— Ну да, — поджал губы Сальников и отхлебнул чай, отставил чашку. — Это ладно. А что ты скажешь о Яровом?

— Не поняла, — прищурилась она. — А почему ты про него спрашиваешь? Это же твой напарник.

— Да какой он мне напарник? — отмахнулся Саша. — Командировочный. Работаем, сейчас вместе, да, но не так давно, да и это временно. Он тебе, кстати, ничего про меня не говорил? Или там про что-то ещё?

— Про что-то ещё? — переспросила Яна. — Слушай, Саша, хватит темнить, говори уже прямо. Чего тебе надо узнать?

— Да так, — неопределенно пожал плечами Сальников, — просто хотел узнать, какой он человек.

— Нормальный он парень. Не по годам умен, это сразу видно. Лидер. Знает, что хочет и что делает. Не то что некоторые… — она с намёком махнула рукой и скривилась. — Тебе-то что от Ярового нужно?

— Не знаю даже, как сказать, Яночка, — проговорил он, будто смущаясь.

— Ты что, пришёл ко мне, чтобы о Яровом расспросить? Тьфу, блин, а я-то думала, правда соскучился!

— Нет, конечно, соскучился, правда, правда! — воскликнул он и раскрыл ладони. — Я ещё как соскучился! Не веришь? Вот пошли в спальню!

— Ай, отстань, — отмахнулась она.

— Послушай, у меня к тебе будет просьба, — он ласково обнял Яну за талию и чмокнул в щеку. — А ты можешь ему назначить встречу и сказать, что у тебя есть важная информация для него?

— Чего?.. — Яна попыталась вырваться.

— Погоди, не кипятись, — он прижал ее крепче. — Не перебивай.

— Ну говори, — она посмотрела на Сальникова недовольным взглядом.

* * *

Мы задержались на работе допоздна. Мордюков мерил красный уголок шагами.

— Значит, говоришь, Максим, пока не сознаётся наша официантка?

— Вопрос времени, — ответил я. — Сейчас она в больнице. Повреждение вен, нанесла себе ранение. Но не критично, хотя на больничном режиме ее оставили, до завтра — точно.

— Думаешь, реально хотела покончить с собой? — раздумывал шеф, морща лоб.

— А кто её знает. Вообще она странная.

— Ага, странная, — кивнул Мордюков. — Как и папаша её, которого мы так и не нашли.

— Да, Строкова мы так ещё и не нашли, — сказал я. — Но найдём, нельзя иначе. Вообще мутно всё это. Странный город… И Катя не просто так не захотела писать заявление на Харченко. Хотя мы могли возбудить и без заявления, ведь статья «незаконное лишение свободы» так возбуждается, дело публичного обвинения. Но всё-таки без ее показаний — дохлый номер, ведь Харченко бы пошел в отказ. А тут, получается, Катерина проявила расчётливость — она сама захотела убрать своего пленителя, своими руками. И если бы дала показания, то его бы закрыли, и она бы до него не добралась. А мы ей еще психолога на беседу возили.