— Мне нужен советник. Кто-то мудрый, опытный… для дел в Совете Восьми.

Он останавливается, и его глаза — два янтарных озера — изучают меня с непроницаемым выражением.

— Вы предлагаете мне стать вашим советником?

— Да. Моим личным советником.

Мужчина медленно выдыхает, и в его взгляде появляется что-то нечитаемое — то ли удивление, то ли удовлетворение.

— О…

— Я понимаю, вам может потребоваться время на раздумья.

— Да.

— Тогда могу ли я ожидать ваш ответ к завтрашнему вечеру?

Амир смеется — тихо, почти неслышно, но в этом смехе есть что-то теплое.

— О, но, миледи, вы меня не совсем поняли. Я уже дал вам ответ.

Я замираю. Уже?… Его ответ?… Да?

— …Не стану лгать, мне нравится, как развивается наш разговор. Довольно необычно для меня. И… забавно.

— Я рад, миледи. Очень рад.

Он провожает меня до экипажа, и когда дверца закрывается, я ловлю его последний взгляд — обещание, загадку, любопытство?

Сегодня ночью Совет Восьми соберется новым составом. И у меня теперь есть свой собственный советник.

…

Тени колонн Дворца Советов удлинялись в предвечернем свете, когда я поднималась по мраморным ступеням. Амир уже ждал на скамье с газетой в руках. Солнечные блики играли на серебряных застежках его плаща, а трость с огненным набалдашником стояла прислоненной к резной балюстраде.

— Вы опоздали ровно на семь минут, — он не поднял глаз от печатных строк, но уголки губ дрогнули. — Но кто я такой, чтобы упрекать Покровителя Баланса?

— Семь минут — это еще не опоздание, а стиль. Вы же знаете, советник, театральные паузы ценятся при дворе.

Он наконец отложил газету, и его взгляд скользнул по моему наряду — темно-синий бархат с серебряными кружевами.

— Сегодня вы особенно... излучаете. — его пальцы поправили складку моего плаща у плеча, движение было почти невесомым. — Будто лунный свет, заключенный в сапфир.

Мы вошли под стрельчатые арки. Внутри воздух вибрировал от тысяч зажженных свечей в железных канделябрах. Готические своды терялись где-то в вышине, а между колоннами стояли статуи прежних Покровителей — каменные лики, стертые временем.

— Часто бываете здесь? — спросила я, когда наши шаги зазвучали по мозаичному полу.

— Храм Мандира регулярно приглашают на собрания. — он указал тростью на фреску над аркой: ангел и демон, сплетенные в вечном танце. — Видите? Свет и тьма не существуют друг без друга.

Мы остановились у центральной скульптуры — двухфигурная композиция из черного мрамора и позолоченного серебра. Женщина с закрытыми глазами держала в каждой руке по чаше: из одной лился свет, в другой клубился черный дым.