— Совет Восьми, — пальцы Амира обвели силуэт, — четыре темных дома, четыре светлых. А вы... — его трость коснулась ступней статуи, — ноль на весах. Точка равновесия.

Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

— Они будут пытаться перетянуть меня на свою сторону?

— Ежедневно. Ежечасно. Но ваша власть — в отказе от выбора.

Золотые двери перед нами распахнулись, и волна теплого воздуха, пахнущего жареным фазаном и грушевым ликером, ударила в лицо.

Зал сиял: позолоченные балки, витражи с солнечными символами, длинный стол, уставленный яствами. Десятки масок повернулись к нам.

— Дом Орла, — шепот Амира тек позади меня, пока мы шли к местам. — Графство Акилла. Честность как принцип, наследственные целители. Первые среди Света.

Старик с тростью в виде орлиной головы поднял бокал. Его шея была похожа на высохшую кору дерева, но глаза горели ясным пламенем.

— Благодарю, Дом Орла, — кивнула я, когда тост закончился. Видела, как серебряные глазки на трости сверкнули в мою сторону.

Мой взгляд скользнул к мощной фигуре следующего гостя. Маска скрывала лицо, но рыжая борода и стать выдавали воина.

— Дом Льва, — губы Амира почти коснулись моей мочки уха. — Графство Асландар. Храбрость и верность Совету. Хотя... — в его голосе мелькнула ирония, — их преданность иногда слишком... пламенна.

Я разглядела львиную голову на трости — но это была львица. И за спиной великана стояла изящная фигура в серебряной полумаске.

— Матриархат? — прошептала я.

— Мудрость направляет силу, — парировал Амир. — Они всегда правят парой.

Третий тост поднял человек с бычьей головой на посохе.

— Дом Вола. Оксидар. Трудолюбие и выносливость. — Амир подал мне бокал с белым вином. — Они чинят мосты после каждой Войны Теней.

Когда очередь дошла до исполина с медвежьей шкурой на плечах, я заметила четырех детей, прячущихся в складках его плаща.

Амир замер, уставившись в алтарь.

— Дом Медведя. Эбермор. Возрождение жизни. Последние у Света.

Я пригубила вино, чувствуя его медовую сладость на языке.

— А темные дома? Где они?

— Ждут в Черной Галерее. Они не смешиваются со Светом... со времен Последнего Раскола.

— Когда это было?

— Двести лет назад. — он вдруг улыбнулся, и в этой улыбке было что-то древнее камней дворца. — Но времена не меняются, миледи. Только маски.

Мраморный холл встретил нас гулким эхом шагов. Стены, выточенные из молочного камня с прожилками золота, уходили ввысь, где своды терялись среди хрустальных люстр, свисающих, словно застывшие водопады. Тишина здесь была особого рода — не мертвая, а выжидающая, словно само пространство прислушивалось к нашим словам.