Зотов открыл с новых позиций на четвёртой минуте, когда они полезли из хода на бровку.

Он бил вдоль. Не по фронту — вдоль, с двадцати саженей, с обратного ската, куда никто не смотрел, потому что оттуда до вчерашнего дня не было видно ничего.

С прежней позиции у него была вся низина.

С новой у него была одна канава.

Канава была полна.

Через двадцать минут они начали выходить обратно, и вот тут в дело пошли передовые партии, которые к тому времени уже прошли пустую сапу насквозь и уперлись в наш второй ход.

Это были лучшие из всего, что он послал.

Ближний бой в ходах состоит из поворотов.

За поворотом остаётся несколько шагов, и на них решает не храбрость, а то, что у тебя в руке.

Гранату бросают из-за угла, не глядя, считая до двух.

На третий счёт бросаешь уже в себя.

Не сосчитаешь — её кинут обратно.

Первое колено они отдали быстро и дорого.

Там стояли двое наших с гранатами и Ковтун со своими мешками. Мешки оказались важнее гранат.

За третьим поворотом германцы уперлись в перегородку по колено и на секунду встали. Лезть через или обходить верхом.

Обходить верхом означало выйти под Лыкова.

Они полезли через.

Через такую перегородку человек лезет, глядя под ноги. В эту секунду он не смотрит вперёд. И не может кинуть.

Их положили троих на этой перегородке и четвёртого за нею.

Во втором колене было шире, и германцы успели подтянуть своих. Когда гранат не хватало, брались за лопаты.

В тесном ходу лопата лучше штыка: ею бьют сверху и наотмашь, без размаха.

Этому не учат; это умеют сами.

Ящики с гранатами разделили надвое, и подноска шла двумя цепями с разных направлений. Вторая цепь шла по канавке, отрытой поодаль.

Всё, что было оплачено прошлым боем, теперь работало.

Подноска дошла на четвёртой минуте.

И на девятой.

И на четырнадцатой.

Ни один ящик не опоздал.

В прошлом бою я издали слушал молчание правого колена.

Теперь стоял рядом и слышал, как там кидают без перерыва.

Разница между этими звуками была оплачена людьми. Другого способа купить её у меня не было.

Туров вёл правое колено, потерял на втором повороте старшего отделения, и замена приняла без приказа. Он узнал об этом, только когда дошёл.

Тарабрин держал левое и не отдал ни одного поворота.

Ковтун с землекопами ставил позади нас, по мере продвижения, низкие перегородки из мешков. Это была его выдумка, и в наших листах её не было: через такую преграду неудобно кидать и бежать назад, а нам назад было не нужно.

Германцы держались дольше, чем я рассчитывал. И держались не отчаянием, а порядком.

Дважды они выносили из хода своих раненых под прикрытием гранат.