Я медленно подхожу к двери, стараясь собраться с мыслями, придать лицу спокойное выражение, хотя внутри всё сжимается от страха.

Взгляд сквозь глазок находит двух женщин. Они мне незнакомы, их лица выглядят слегка суровыми и официальными. Сердце замирает, губы предательски пересыхают. Сделав глубокий вдох, я открываю дверь, изумленно смотря на своих неожиданных гостей.

– Здравствуйте, кто вы? – спрашиваю я, и голос звучит немного неуверенно.

– Мы из службы опеки, – деловитым тоном выдает одна из женщин, демонстративно показывая своё удостоверение.

У меня же темнеет перед глазами. Мурашки бегут по коже, сковывая тело колючей проволокой.

«Демид… Это все он. Мерзавец!»

– Ч-что с-случилось? – спрашиваю я, голос срывается, сбивается, тело мелко дрожит. Я никогда не сталкивалась с опекой, никогда не было на то причин. Но теперь… Я не понимаю, что происходит, и от этого становится ещё страшнее.

Женщины твердо и спокойно объясняют, что это плановая проверка, которая предусмотрена законом. Они лишь хотят убедиться, что с моей дочерью всё в порядке, что условия её содержания достойны. Если всё хорошо, они больше меня не побеспокоят. Я киваю, стараясь не выдать своего волнения, отступаю в сторону, пропуская их внутрь.

– Кто проживает в квартире? – спрашивает одна из них, полноватая, со светлыми кучерявыми волосами, внимательно осматривая прихожую.

– Я… И дочь, – сбивчиво выдаю я, всё ещё никак не придя в себя до конца. В голове крутится неопределённое чувство тревоги, как будто в воздухе повисло что-то недосказанное.

– Вдвоём? – женщина бросает на меня пристальный взгляд. – А отец…

Этот вопрос заставляет меня напрячься. Сердце пропускает болезненный удар, отдающийся тупой болью в висках. Я стараюсь не подавать виду, что меня это задело.

– Нет. Я сама воспитываю дочь, – отвечаю как можно ровнее. Женщина сочувственно кивает, больше ничего не спрашивая. «Странно, – думаю я, наблюдая за их действиями. – Впервые слышу о таких плановых проверках».

– Извините, а в связи с чем проводятся ваши проверки? – спрашиваю, набираясь смелости. Я же имею право знать. Может, кто из соседей пожаловался? Вряд ли. У меня с ними хорошие отношения, да и поводов я никогда не давала. Нет, что-то здесь не чисто.

– Не волнуйтесь, Елена Андреевна, – обращается ко мне вторая женщина, худощавая с короткой стрижкой, её голос звучит успокаивающе. – В соседнем доме был зафиксирован случай ненадлежащего обращения с ребёнком, и после этого нам пришел приказ проверить весь район. Так сказать, на всякий случай.

С пониманием киваю, но легче не становится. Как будто бы что-то меня смущает. Официальная причина кажется слишком удобной, чтобы быть правдой, особенно после моего предположения о Демиде. Это подозрительное совпадение заставляет меня нервничать ещё больше.