Бывший вдруг останавливается, смотрит прямо в глаза. – Ты сможешь когда‑нибудь меня простить?
Голос ровный, но в нём есть что‑то новое. То, чего я раньше не слышала.
Искренность. Настоящее раскаяние. То самое, словно озарение. Я не отвожу взгляда.
– Когда‑нибудь, – отвечаю уклончиво.
Потому что не знаю. Может быть. Просто сейчас ещё не время. Сердце не готово.
Демид принимает мой ответ.
Кивает, медленно тянет руку и берёт мою ладонь. Не так, как раньше. Не властно, не требовательно. А осторожно. Почти трепетно.
– Я боялся тебя потерять, – шепчет он.
Слова тонут между гулом коридора и стуком каблуков. Но я слышу их.
Слышу и чувствую, как внутри что-то переворачивается.
– Всё обошлось, Демид, – отвечаю, но голос предательски дрожит.
– Я бы отдал всё за тебя, – его тон едва слышен. Я молчу. Знаю. Верю.
Он говорит правду.
– Именно в тот момент, когда понял, что могу тебя больше не увидеть, – продолжает он. – Я понял, что деньги… Не значат ничего. Признание простое, но в нём – осознание. Вес всех тех лет, что он жил иначе.
Так откровенно я его ещё никогда не слышала.
Сердце болезненно сжимается и вдруг расслабляется, будто после долгого марша.
– Я рада, что ты это наконец понял, – произношу, улыбаясь сквозь слёзы.
Одна капля сбегает по щеке и Демид осторожно вытирает её пальцем, почти не касаясь кожи.
Молчит.
Мы выходим из помещения допросов. Длинный коридор ведёт к выходу.
Тусклый свет, холодный воздух. Кажется, будто за его пределами кипит другая жизнь.
Демид идёт рядом, всё ещё держит меня за руку. Не отпускает, и мне не хочется вырываться.
Выходим на улицу, направляемся к машине. И сзади раздаётся голос.
Родной до судорог, забытый и страшно знакомый. – Алёна… дочка.
Я останавливаюсь. Сердце сбивается с ритма.
Внутри что-то обрывается, падает с оглушительным треском. Медленно оборачиваюсь.
Отец.
Глава 36
Алёна
Ноги будто налиты свинцом. Я стою в нескольких шагах от него, но расстояние кажется непреодолимым, словно между нами пропасть. Три года. Целых три года – ни звонков, ни встреч… Ничего. Только тень в сердце, которая шевелилась при каждом напоминании о нём.
И вот папа здесь, совсем рядом. Смотрю, и дыхание сбивается. Не так я его запомнила. Не таким.
Он осунулся. Плечи опустились, лицо постарело на несколько лет. Когда-то в его взгляде было столько силы, уверенности, словно он держал под контролем весь мир. А сейчас… Будто мир держит его. Тяжело, не отпуская.
Каждый шаг даётся с трудом, сердце бьётся в висках, в груди, в горле, везде. Громко, гулко, как будто хочет вырваться наружу.
Делаю вдох, потом ещё один.