Сердце гудит, как после бури.
– Ты молодец, – тихо говорит Демид.
Я не отвечаю. Просто слушаю, как внутри пульсирует новая боль, которая… Почему-то уже не кажется такой невыносимой.
Наверное, так и начинается прощение: с усталости, со слёз и с неуверенного кивка на прощание.
Я ещё не знаю, смогу ли простить их обоих окончательно. Но впервые за долгое время думаю, что стоит попробовать.
Глава 37
Алёна
Когда Демид сворачивает на тихую улочку, где стоит дом Оли, у меня внутри всё сжимается. Сердце будто застряло между горлом и легкими. Здесь находится моя малышка. Моя маленькая девочка, которая так отчаянно ждёт маму. И папу.
Мои пальцы дрожат, когда я открываю дверь. Воздух холодный и влажный.
– Пойдём, – тихо говорит Демид позади. Голос у него низкий, с хрипотцой. Не смотрю на него. Не могу.
Поднимаюсь по лестнице. Каждая ступень напоминает шаг обратно из кошмара в реальность.
Дверь открывается раньше, чем я успеваю нажать звонок.
– Мама! – звонкий и счастливый визг, от которого у меня подкашиваются колени. Ульяна.
Моя малышка летит ко мне, маленькие руки влетают в мои. Я не успеваю ничего сказать, только падаю на колени и прижимаю её к себе, чувствуя, как горячие слёзы жгут глаза.
– Мамоська! Посему тебя так долго не было? Я думала, что ты уже не плидёшь…
Её голос прерывается, и у меня сдавливает горло.
– Милая, я просто не могла… – слова едва срываются. Губы дрожат. – У нас с папой были срочные дела.
Она отстраняется, смотрит серьёзно, слишком по‑взрослому. – Какие дела?
Я застываю. Мне нечего сказать. Для ребёнка нет такого слова как «похищение». Есть только ожидание и страх. И боль.
– Мы… – начинаю, но молчу. И тут сбоку появляется его голос. – Мы помогали одной тёте, – спокойно говорит Демид, подходя
ближе. Он садится на корточки рядом, не торопясь. Его плечо чуть касается моего. – Она потеряла своего кота. Мы искали его по всему городу.
Он улыбается Ульяне, наклоняя голову.
– Представляешь, Уль, кот спрятался в подвале, и мы нашли его только сегодня утром.
Ульяна моментально оживляется. – Плавда? Вы спасали косечку?
– Конечно. И кошка теперь дома, ест и мурчит, очень благодарная нам.
Могу только молча выдохнуть. Как Демид все легко сказал… Такая простая отговорка, но именно она спасает меня от новых вопросов. Я бы не смогла соврать так естественно. В глазах Демида не привычный холод и не насмешка. Что‑то мягкое, тёплое, но такое усталое. Он спасает меня второй раз. Что ж, спасибо.
– Мама, – тихо шепчет Ульяна, уткнувшись мне в плечо. – А вы больсе не уйдёте с папой так надолго? А если есё один котик потеляется?