– Папа, – бодро выдает Ульяна, оторвавшись от меня, чтобы взглянуть в глаза. – Я хочу показать тебе свои лисунки и кукол. Пойдём со мной!
Соглашаюсь не раздумывая, разуваюсь и вхожу в её комнату, чувствуя, как сердце наполняется теплом.
Алёна на миг тормозит меня, бросая сухое: – У тебя полчаса.
Она смотрит на меня как на врага, и я понимаю – если с дочкой контакт наладился в легкую, то с бывшей всё будет куда сложнее. Гораздо сложнее… Слишком много за мной косяков.
Но я готов на всё, чтобы вернуть то, что когда-то было потеряно. Чтобы наша семья, наконец, объединилась вновь, несмотря ни на что.
Глава 16
Демид
Смотрю на свою родную дочь, мою Ульяну, и сердце растворяется в нежности. Кажется, что она вмиг стала моим солнцем, моим миром. Не знаю, как это работает, но это волшебно. Какое-то необъяснимое чувство, которое согревает мою заблудшую душу.
Сейчас она сидит передо мной на ковре, окруженная своими сокровищами: яркими куклами, разноцветными рисунками, плюшевыми зверями. В ее маленькой ручке находится красный карандаш, и она увлеченно выводит что-то на бумаге, а рядом лежит кукла, которой она попутно что-то шепчет. Такая забавная. Глаз не оторвать.
Я наслаждаюсь каждой секундой, проведенной с ней. Я впитываю ее смех, ее мимику, ее детскую непосредственность. Пытаюсь уловить в чертах малышки что-то свое, что-то от меня, ведь мне так хочется видеть в ней отражение себя. Моя маленькая копия.
Ловлю каждый взгляд, каждую эмоцию, стараясь запомнить это всё до мельчайших деталей.
– Пап! – Уля вдруг отрывается от своего занятия и смотрит на меня своими большими ясными глазами. – А где ты был?
Этот вопрос, такой простой и наивный, застает меня врасплох. Теряюсь. Я не знаю, что ответить. Алёна наверняка что-то придумала, чтобы объяснить мое отсутствие. Но что именно? Я не в курсе.
– Эм… Я… Был далеко… – выдавливаю я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
– На лаботе? – ее взгляд невинно-наивный, но в нем также царит и какая-то проницательность, которая удивляет меня.
– Да, милая. На работе, – киваю я, стараясь придать голосу как можно больше уверенности.
– А кем ты лаботаешь? Мама говолила, что ты спасаешь людей… – дочка замолкает, склонив голову набок, словно пытаясь понять, как такое возможно.
Сердце сжимает кнутами. Проглотив комок в горле, я отвечаю:
– Да. Все верно. Я… Был на важной миссии. Очень ответственной.
– Ааа. Понятно, – она кивает, я же облегченно вздыхаю. – А ты больше не уедешь так надолго?
Надежда, тонкая и хрупкая, как паутинка, начинает расцветать в моей груди.