– Угу, – киваю, стараясь держаться. – Думаю, она была бы рада познакомиться со своим дедушкой.
Произношу это, и кажется, будто выдыхаю последние силы. Воздух в груди застревает, приходится сделать глубокий вдох.
Сердце стучит в горле.
Папа замирает. А потом улыбается. Неуверенно, но уже светлее. Словно ему и радостно, и больно одновременно.
– Я был бы счастлив, – отвечает. Голос сразу срывается, будто в нём ком из всего, что не было сказано.
Я качаю головой.
– Хорошо. Только мне надо немного времени, – говорю искренне. Это не отговорка, не защита. Просто правда. Мне нужно переварить, прожить это заново.
– Конечно, – шепчет он. – Я буду ждать столько, сколько угодно.
Молчание снова ложится густо и тяжело. В нём нет неловкости, только щемящее понимание, что мы стоим перед рубежом. Ещё шаг, и всё может измениться, но я пока не готова.
Усталость накрывает волной. Всё тело ноет, хочется прислониться к какой-нибудь стене или закрыть глаза, просто выдохнуть. Острые воспоминания сыплются, как стекло. Сколько времени я носила в себе обиду, сколько оправданий сочиняла, лишь бы не признать, что скучала.
Но пока я ещё держусь. Ещё стою.
Разворачиваюсь к Демиду. Мне нужна опора, хотя бы на минуту, чтобы не рухнуть от внутреннего натиска.
– Алён, – окликает отец.
Я останавливаюсь, не оборачиваясь. Голос его вдруг становится тихим, осторожным. Будто бы он боится сделать что-то не так.
– Только… Отвечай на мои звонки, ладно?
Я медленно оборачиваюсь. Вижу, как он стоит, опираясь на трость, чуть сутулясь, с дрожащими пальцами, с глазами, в которых надежда и страх живут рядом.
Качаю головой. Не отрицательно, а просто слегка, давая понять, что больше не буду прятаться. Что попробую. Может, не завтра, не сразу, но смогу.
Он выдыхает, едва заметно закрывает глаза и опускает голову. Что-то в его лице становится мягче и спокойнее, будто это маленькое движение снимает с него часть тяжести.
Я делаю шаг назад. Ещё один. В груди жжёт. Хочется подойти снова, обнять, но я не могу, не сейчас. Если сделаю – сорвусь. А я обещала себе держаться.
За спиной слышу шаги Демида. Он подходит ближе, не спрашивая, просто кладёт ладонь на моё плечо. Его молчание говорит многое.
Я благодарна ему за то, что он рядом, но не вмешивается.
Отец поднимает взгляд, смотрит на нас обоих. На мгновение мне кажется, что в его глазах появляется лёгкий блеск, не слёзы, а надежда.
Я тихо шепчу:
– До встречи, пап.
И поворачиваюсь к машине. Сажусь внутрь. Демид садится следом.
Какая-то часть внутри дышит легче. Может быть, потому что разговор всё-таки состоялся. Потому что теперь между нами с отцом не обрыв, а тонкая ниточка. Пока все ещё хрупкая, но живая.