Я молчу, не в силах подобрать слова. Он протягивает мне конверт. На белой бумаге – черные буквы: «Экспертиза ДНК».

Мое сердце сжимается. Ульяна… Его дочь с вероятностью 99,9%.

В тот же миг всё встаёт на свои места. Служба опеки приходила неспроста. Наверное, они взяли образцы, пока делали вид, что проверяют квартиру…

Я ведь чувствовала неладное! Знала, что есть какой-то подвох. Так и вышло!

Слезы сами собой брызгают из глаз. Руки медленно опускаются, листок выпадает и плавно летит вниз, бесшумно встречаясь с полом.

– Это нечестно… – шепчу я, поражаясь тому, что Демид в очередной раз рушит мою жизнь, безжалостно, одним махом.

– Согласен, Алёна, это нечестно, – с горечью в голосе произносит Демид. Он смотрит на меня с такой болью и толикой безумия, что у меня дух захватывает, а тело превращается в вату.

Я призываю себя держаться, но все эти проблемы просто лишают меня сил и дара речи. Он снова здесь, чтобы разрушить мой хрупкий мир, который я так долго и тщательно строила.

– Ты не имел права так поступать… – пытаюсь наехать на него, доказать, что он пользуется нечестными, подлыми способами, но его ответ снова заводит меня в тупик:

– Ты тоже, Ален, – глухо выдает он, делает полшага вперёд, и я почти дышу ему в грудь.

– Не смей меня ни в чем обвинять! – повышаю голос, отчего-то слова выходят колкими, резкими. – Ты… Отец. Оба вычеркнули меня из своей жизни!

– Этого бы не случилось, если бы ты не сбежала с нашей свадьбы, Алёна! И сейчас… Сейчас бы наша дочь жила в полной семье! Ни в чем не нуждалась! – Демида всего трясет, взгляд безумный, и мне становится страшно. Машинально пячусь назад, потому что мне кажется, что он не сдержится и попросту меня ударит.

– Она итак ни в чем не нуждается! У неё есть все необходимое! – гну свою линию, стараюсь кричать полушепотом, чтобы не Уля не услышала.

– Да. Кроме отца, – стреляет в меня бывший, и его слово подобно контрольному удару. – Я же… Я ведь не отказался бы от нее, Ален. Я бы… Заботился о ней, растил её… – в глазах Демида стоят слёзы, голос ломается. Сердце рвется на части, кажется, я больше так не смогу. Мне физически больно.

– Ты думаешь, я не способен на любовь? – он поднимает на меня взгляд, полный отчаяния. Это совсем не тот Демид, которого я знала ранее.

Этот… Сломленный. Отчаянный. Раненый зверь, которого застали в тупик. Который прямо сейчас расплачивается за то, что разбил мне сердце. Больно? Получай вдвойне.

Вот только должного удовлетворения я не ощущаю. Ведь и мне тоже больно.

– Пффф… Демид, ты такой наивный. Я тебя умоляю, какая любовь, – горько усмехаюсь, цитируя когда-то сказанные им же слова. – Миром правят деньги. Холодный расчет… Или как ты там сказал? Я уже не помню. Но думаю, ты понял смысл, – наблюдаю за тем, как напрягается бывший, словно заново переваривая эти слова.