– Ты уйдесь… Ты опять уйдесь… – шепчет она мне в ухо.

– Я не уйду навсегда, котенок, – глажу малышку по светлым волосам, вдыхая её запах, который стал уже родным. – Я приеду завтра. Обещаю. Мы пойдем в парк, помнишь, ты рассказывала про большие качели? Вот на них и пойдем. И купим самое большое мороженое, какое только найдем. Договорились?

Она немного отстраняется, смотрит на меня своими огромными, заплаканными глазами, в которых плещется недоверие.

– Тосьно-тосьно плиедешь? Не обманешь?

– Я даю тебе честное-пречестное папино слово, – я серьезно киваю и вытираю большим пальцем слезинку с ее щеки. – Завтра в это же время я буду стоять у вашей двери. А ты будешь меня ждать?

Дочка шмыгает носом и неуверенно кивает. Плач потихоньку стихает, сменяясь тихими всхлипами. Я знаю, что нужно дать ей что-то конкретное, что-то, чего можно ждать. Это должно сработать.

Боковым зрением я все это время слежу за Аленой. И вижу, как напряжение медленно покидает ее тело. Плечи, до этого сжатые, как у бойца на ринге, расслабляются. Жесткая линия губ смягчается, а во взгляде появляется что-то теплое. Она внимательно наблюдает за нами, и, кажется, то, что она видит, ей нравится.

Ульяна уже почти успокоилась. Я опускаю ее на пол, еще раз целую в макушку.

– Ну все, мне пора.

Я поднимаю глаза на Алену, уже собираясь попрощаться и уйти, сдержав данное самому себе слово. Но она вдруг говорит, глядя куда-то в сторону:

– Может… Останешься на чай?

Ее слова звучат так тихо и неуверенно, но для меня они – как выстрел стартового пистолета. Этот простой, ни к чему не обязывающий жест дает мне такую надежду, какой я не испытывал уже очень давно. Я не могу сдержать улыбку, которая расползается по моему лицу. Улыбаюсь как ребенок, которому купили долгожданную игрушку. Оказывается, счастье заключается в мелочах.

– С удовольствием.

Приходим в ее маленькую, но такую уютную квартиру. Пахнет выпечкой и домом. Этот дом мог быть и моим тоже, а я так тупо его потерял. Пока Алена гремит на кухне чашками, мы с Ульяной моем руки и садимся за стол. Сидим втроем за столом, пьем чай с печеньем и болтаем. Ульяна щебечет без умолку, рассказывая о своих успехах в садике, а мы с Аленой постоянно переглядываемся. Словно… Семья.

И когда я осознаю это, когда до меня доходит, что я мог все это не терять, что эта уютная кухня, смех моей дочери и теплая улыбка Алены могли бы оставаться моей реальностью каждый день, от одной этой мысли тело прошибает тысячами колючих иголок. Мне больно, обидно до скрежета зубов. Но такова реальность. Теперь я здесь – только приходящий гость. И хоть я твердо решил бороться за них, я понимаю, что это будет очень, очень непросто.