Александру даже ничего не пришлось делать, она сама ловко расстегнула ему брюки и сползла вниз, пристраивая свою ярко-рыжую голову ему между ног. Она делала это с таким усердием и с такой преданностью заглядывала в глаза, словно этот акт – всё, к чему она в этой жизни готовилась. Апофеоз всего её существования – сидеть скрюченной на полу с нелепым, почти смешным выражением лица, с раздутыми щеками, издавая гнусные звуки крайнего удовольствия и истекая слюной, пытаясь протолкнуть его член глубже в глотку. Александр не хотел смотреть на это лицо – он резко поднял её за подмышки, развернул к себе спиной, уложил на стол и задрал ей юбку. Под юбкой обнаружились кружевные чулки – ну как же иначе? Белья на ней не было – ещё одно подтверждение тому, что секретарша готовилась именно к этому. Не хуже, чем к международной конференции.
Он взял её прямо на рабочем столе. Толкался в неё грубо, быстро, ничуть не заботясь о её удовольствии и стараясь при этом не запачкать полы рубашки – Воскресенский не радовала перспектива пахнуть кислой женской смазкой до конца рабочего дня. Едва растянув процесс на две минуты, он кончил ей на ягодицы и скрылся в небольшой туалетной комнате, спрятанной в нише своего кабинета, оставив её разбираться со своим внешним видом самостоятельно.
После, в обеденный перерыв, она явилась снова, чтобы повторить.
– Вы уволены.
Александр не собирался превращать свой рабочий кабинет в траходром.
– Простите?
Присевшая на краешек стола, в довольно фривольной позе, она казалась ему дешевой шлюхой. Он больше не видел в ней сотрудника «Воскресенский Консалтинг».
– Суммарное время ваших опозданий составило шестьдесят шесть рабочих часов. Это неприемлемо.
Причина была более чем неоспоримой. Он плевать хотел на возможные обвинения в домогательствах – видео- и аудиофиксация всего, что происходило в его кабинете при случае докажет обратное, а нет – пара миллионов денег способны заткнуть любой рот. И вряд ли эта девчонка что-то сунется доказывать Воскресенским.
Он больше не желал видеть её, она стала ему омерзительна. Он сам себе стал омерзителен.
Секс с секретаршей принёс лишь физическую разрядку, а пустота внутри свалилась ещё глубже. Воскресенский старался не допускать эту мысль, заталкивал её на самое дно подсознания, туда, где гниёт бессмысленный хлам из непозволительных эмоций – эмоций, которые так тщательно выбивал из него отец – но мысль эта лезла наружу, как убегающий из турки кофе. Мысль о том, что пустоту эту могла заполнить только женщина с медовым голосом. Чёртова Эмилия Салимова.