— Встретимся в вестибюле и выйдем через переулок.
Час спустя, переодевшись в костюмчик примерной девочки из семьи Аббот, мы с Фионой отправляемся в напряженную поездку через холм в Геспериды. Я не отрываю глаз от дороги, всю дорогу высматривая Финна, пока Фиона не сообщает, что я пугаю водителей в соседних полосах.
Я не была в доме Пенни с тех пор, как встречалась с Джеймсом, и это странно, учитывая, что в каком-то смысле я выросла в их безупречно оформленном доме из мечты Architectural Digest почти в той же степени, что и в Лете, где охотилась на девиантов вместе с отцом.
И все же, приехав, я чувствую себя неуютно. Уже через несколько минут я понимаю, что на мероприятии нет никого из Выводка, но избавиться от странного тяжелого ощущения в животе не получается. Остается лишь подавить его и сосредоточиться на задаче. Мне нужно только показаться маме и вернуться в Харкер.
Я пробираюсь через толпу жен с ботоксом и мужей в подтяжках, пока не нахожу сестру, отчитывающую официанта:
— Эти канапе холодные. Либо разогрейте их, либо вообще не подавайте.
— Привет, солнышко.
Я сжимаю ее плечи.
— Ты ведь помнишь, что сегодня не ты хозяйка?
Она быстро обнимает меня, а потом вздыхает так, словно весь мир, включая ее дизайнерскую сумку, лежит у нее на плечах.
— Это моя работа. Я не умею ее выключать, понимаешь?
Еще как понимаю.
— Где мама?
— Общается со Стэном Пайном и Каспаром Харлоком.
Нора указывает в сторону заднего двора под шатром и полутора тысяч гортензий, собранных в вазы. Здесь красивее, чем было на свадьбе моей сестры.
— Нам стоит подойти.
— Даруй мне сил, — говорю я ей.
— Просто не ляпни какую-нибудь глупость, — отвечает она со всей той поддержкой, на которую способна Нора.
Мы выходим из фойе, где я отказываюсь не от одного, а сразу от трех предложений теплых слойек с крабом. Пара сидящих музыкантов играет легкий джаз, а обогреватели поддерживают приятное, хоть и не жаркое тепло в этот зимний день. И все же я незаметно вытираю пот со лба. Что-то не так, только я не понимаю что. Шрам на спине начинает ныть.
— Мам, — говорю я, подходя к ней, отцу Пенни Стэну и Каспару.
Они стоят возле фонтана с херувимами.
— Здесь все очень красиво.
— Дорогие мои.
Она улыбается нам. Не своей сдержанной улыбкой для публики, а по-настоящему. Искренне. Мне она с благодарностью говорит:
— Ты пришла.
И я рада, что пришла. Это мероприятие — пусть чопорное и до неприличия роскошное — очень много для нее значит. На гала-вечере, ради которого сегодня собирают средства, она объявит о выдвижении на пост мэра, а каждый присутствующий здесь — потенциальный голос. Все, чего она хотела, — чтобы обе дочери были рядом, не ругались и пришли в одежде без дыр. И мы справились. Ура.