— И что в итоге?
— И я разработал алгоритм! Отслеживаю микросаккады — мелкие движения глазных яблок, которые происходят несколько раз в секунду. У здоровых людей они хаотичные, но предсказуемые. А у будущих альцгеймерцев паттерн меняется! Появляется специфический тремор, задержки фиксации, нарушения плавного слежения!
— Впечатляет! И как приняли?
— Стоячая овация! — Федя подпрыгнул от восторга, чуть не уронив телефон из рук. — Представляешь? Двести человек встали и аплодировали! Мне! Начинающему неврологу из Российской Империи!
— Ты не простой невролог, Федь. Ты гений.
— Ну что ты, — он покраснел. — Просто усидчивый. Собирал данные, анализировал, строил модели… Но это окупилось! Три университета предложили гранты на исследования! Швейцарцы зовут возглавить лабораторию! В Цюрихе! С бюджетом в пять миллионов евро!
— Невероятно! Принял предложение?
— Пока думаю, — Федя замялся, покраснел еще сильнее. — Москву бросать не хочется. Тут… есть причины остаться.
— Ольга? — догадался я.
Федя влюбился в нее с первого взгляда по уши, безнадежно. Страдал молча, вздыхал издалека, стихи писал (ужасные), но подойти не решался.
— Она самая, — он вздохнул так глубоко, что запотели очки. — Все никак не решусь заговорить. А вдруг откажет? А вдруг у нее уже есть кто-то? А вдруг я ей не нравлюсь?
— А вдруг нравишься?
— С чего бы? Посмотри на меня — тощий, нескладный. А она богиня! Афродита в медицинской форме!
— Федь, ты только что получил овацию на международном симпозиуме. Тебе предлагают лабораторию в Швейцарии. Ты восходящая звезда неврологии. Думаешь, это не впечатляет женщин?
— Одно дело профессоры. Другое женщины. С профессорами я знаю, о чем говорить. А с женщинами… Я даже «привет» нормально сказать не могу. Заикаюсь.
— Не откажет она.
— Откуда ты знаешь?
— Я знаю все. Ольга о тебе спрашивала. Несколько раз. Интересовалась, где ты пропадал. Волновалась даже.
— Правда⁈ — глаза Феди загорелись, как у ребенка перед подарком. — Она правда спрашивала? Волновалась? Обо мне?
Конечно, неправда! Но как тебя еще по-другому подтолкнуть к первому шагу?
— Правда, — кивнул я. — Так что не тяни резину. Жизнь коротка. Особенно личная — проходит мимо, пока ты собираешься с духом.
Особенно для обычных людей. У которых нет проклятия вечной жизни. Семьдесят-восемьдесят лет, и всё. А из них хороших, активных — от силы пятьдесят. Нельзя терять время на сомнения.
— Слушай! — Федя хлопнул себя по лбу с такой силой, что очки съехали. — А давай организуем двойное свидание! Вместе веселее! И не так страшно! Ты с Варварой, я с Ольгой! В какой-нибудь милый ресторанчик! Или в театр!