Опоздал ты, друг. Буквально на десять минут. Варвара только что пыталась вскрыть себе вены из-за меня. И я только что перепрограммировал ее мозг, чтобы она меня разлюбила.

— С Варварой у меня все сложно, — сказал вслух, подбирая слова. — Мы больше не вместе. Расстались. Окончательно.

— О, — Федя сдулся, как проколотый шарик. — Извини, не знал. Я думал, вы… ну, там. Это… мутите… Все говорили.

— Все говорили то, что видели. А видели не всё. У меня теперь другие отношения.

— А-а-а, — протянул он понимающе. — Бестужева? Я слышал слухи. Дочь графа, красавица, умница. Поздравляю! Отличная партия!

— Спасибо. Но совет остается в силе, не тяни с Ольгой. Просто подойди и пригласи на кофе. Или на обед. Или на прогулку.

— Просто подойди, — повторил Федя, как заклинание. — Легко сказать. Просто подойди к богине и заговори. Ага.

— Федь, в нейрофизиологии ты лучший специалист в стране. Может, и в Европе. В романтике тоже справишься. Просто будь собой. Искренним, настоящим.

— Быть собой… — он задумался, теребя пуговицу на халате. — А если я сам по себе скучный зануда?

— Ты не зануда. Ты увлеченный человек. А увлеченность привлекательна. Когда ты говоришь о своей работе, глаза горят. Это красиво.

— Думаешь?

— Уверен. Женщины любят страсть. Неважно, к чему: к науке, искусству, спорту. Главное — искренняя страсть. А у тебя ее хоть отбавляй.

Федя глубоко вздохнул, расправил узкие плечи:

— Знаешь, ты прав. Что я теряю? Максимум она откажет. Не смертельно же! Не умру от отказа!

Для тебя — нет. А вот некоторые из-за отказа готовы вены вскрывать. Или других убивать. Любовь — страшная сила. В буквальном смысле.

— Вот и молодец. Иди, действуй. Лови момент. «Карпе дием», как говорили римляне. Лови день.

— Просто и ясно, — усмехнулся Федя. — Ладно. Пошел я. На амбразуру. В бой!

Он ринулся решительной походкой. Через три шага споткнулся о собственные ноги.

Хорошо иметь нормальные человеческие проблемы. Пригласить девушку на свидание — это так просто, так мило, так… человечно. Не то что мои заморочки с проклятиями, некромантией, беременными аристократками и суицидальными любовницами.

Иногда я им завидую. Обычным людям. С их маленькими радостями и понятными страхами. Боязнь отказа — это так невинно по сравнению со страхом вечного проклятия.

— Святослав Игоревич! Святослав Игоревич! Подождите! — окликнули меня.

Голос был высокий, звонкий, взволнованный. Как колокольчик на ветру.

Обернулся. И увидел, что ко мне бежала медсестра Светлана Рябченко. Вприпрыжку, как школьница опаздывающая на урок.

Девушка двадцати трех лет. Я помог ей открыть в себе магический дар, когда собирал всех магов по больнице.