— Я ем грунт! — Костомар, видя, что лобовая атака бесполезна против такой толпы, разобрался на части.

Тактическая дезинтеграция. Умно. А ведь он становится умнее. Или просто вспоминает старые трюки? Целого скелета легко обойти. А когда кости летают в разные стороны, как шрапнель — попробуй увернись от этого роя.

Череп с диким клацаньем полетел влево, кусая призраков за эктоплазматические пятки. Руки — вправо, хватая и удерживая самых назойливых. Ребра веером разлетелись по воздуху, работая как метательные бумеранги. А позвоночник, извиваясь как костяная змея, опутывал призрачные ноги, заставляя их спотыкаться и падать.

— Это великолепно! — восхитился Ростислав, элегантно паря над полем боя. — Какая стратегия! Какая тактика! Настоящий некро-фельдмаршал! Атакуй ребрами левый фланг! Они там проседают!

Тем временем я продолжал ритуал. Вторая нить, третья, десятая. Каждая находила свою цель, вгрызалась в призрачную суть, начинала высасывать.

Сосуд расширялся, принимая невозможные объемы энергии. Сто процентов были пройдены давно.

Цифры потеряли смысл. Я перешел на другую шкалу измерения — не количественную, а качественную.

Эволюция. Не просто повышение уровня, а метаморфоза. Как превращение головастика в лягушку. Или куколки в бабочку. Или лекаря-бастарда в нечто большее. В нечто, чем я был когда-то.

— Святослав! — голос Аглаи прорвался сквозь поток энергии, он был единственным, что я слышал ясно. Она наблюдала за происходящим издалека, через нашу ментальную связь. — Твое тело! Оно светится!

Я мельком взглянул на свои руки. Действительно, кожа излучала мягкое, но уверенное фиолетовое свечение. Как будто под ней текла не кровь, а чистая магия. Как радиоактивный светлячок. Только красивее и опаснее.

— Это нормально? — в ее голосе звучал страх.

— Для человека — нет. Для некроманта в стадии апофеоза — да, — ответил я, стараясь, чтобы мой ментальный голос звучал спокойно.

— Апофеоза⁈

— Технический термин. Означает превращение в нечто божественное. Преувеличение, конечно. Я не становлюсь богом. Максимум — полубогом. Четверть-богом. Восьмушкой божества.

— Ты шутишь, когда тебя атакуют полсотни призраков⁈ — ее возмущение было почти осязаемым.

— А когда еще шутить? После смерти поздно будет. К тому же это весело.

Воронка отреагировала на мои манипуляции. Она поняла, что я — угроза посильнее. Начала сжиматься, уплотняться. Я выкачивал из нее слишком много энергии через призраков-проводников.

— Критическая фаза! — заорал я, открывая глаза. Они горели тем же фиолетовым огнем, что и моя кожа. — Всем назад!