Я посмотрел на Светлану. Она сияла, как начищенный самовар.

— Хочу стать некроманткой! — заявила она гордо. — Как вы, Святослав Игоревич! Спасать людей, видеть болезни, управлять силами жизни и смерти!

— Во-первых, — я потёр переносицу, — я не некромантка. Я некромант. Мужского рода. Во-вторых, некромантия — это не «управление силами жизни». Это про смерть. Только про смерть. В-третьих…

Посмотрел на Мёртвого:

— Ты сам ещё не некромант. Ты… стажёр. Энтузиаст. Любитель с амбициями. Какое право ты имеешь кого-то учить?

Мёртвый надулся, как индюк.

— Я провёл тысячи вскрытий! Создал конструкта! Изучил все доступные трактаты!

— Ты создал конструкта, который чуть не развалился на глазах. Это не достижение, это катастрофа, которую я еле замял, — вздохнул я.

— Детали! Главное — принцип! И кстати, раз уж вы здесь…

Он схватил меня за рукав и потащил в угол лаборатории.

— Я нашёл способ вернуть Костомару голос!

Я остановился.

— Что?

— Голос! Речь! Коммуникацию! — Мёртвый размахивал руками, как ветряная мельница. — Он же говорит только «я ем грунт», да? Это из-за повреждённых речевых центров. Я нашёл способ их восстановить!

— Костомар — скелет. У него нет речевых центров. У него вообще нет мозга.

— Именно! Поэтому обычные методы не работают! Но я придумал кое-что новое!

Он подбежал к столу, схватил кипу бумаг.

— Смотри! Руническая матрица, интегрированная в челюстную кость! Плюс кристалл-резонатор для усиления магических вибраций! Плюс… — он понизил голос, — капля твоей крови как связующий элемент.

— Моей крови?

— Ты же его хозяин. Твоя кровь — ключ к его сознанию. Или к тому, что от него осталось.

Я посмотрел на схемы. Потом на Мёртвого. Потом снова на схемы.

Безумие. Чистое безумие. Но…

— Это может сработать, — признал я неохотно.

— Конечно может! Я же гений!

— Ты маньяк с медицинским образованием. Но иногда это одно и то же.

Мёртвый расплылся в улыбке. Редкое зрелище — обычно он выглядел как похоронный агент с несварением желудка.

— Так ты разрешаешь?

— Не сейчас. Сейчас я хочу спать. Можешь делать, но я в этом участвовать не буду. Бери Костомара, и если он согласится, то вперед.

Мертвее он его все равно не сделает. А любую его ошибку я исправлю. А так — пускай развлекаются. Уж лучше так, чем по подворотням лазить в поисках тьмы.

— Но… — попытался возразить Мёртвый.

— Потом, — я развернулся к двери. — И, Светлана?

— Да, Святослав Игоревич? — обратилась она.

— Никакой некромантии без моего присмотра. Это приказ.

Она кивнула, но в глазах мелькнуло разочарование. Как у ребёнка, которому запретили играть с опасной игрушкой.