Я поднялся наверх, дошёл до спальни, рухнул на кровать. Заснул раньше, чем голова коснулась подушки.

Проснулся от запаха гари… Не сильного — скорее, лёгкого привкуса в воздухе. Как будто кто-то неумело жарил яичницу.

Часы показывали десять вечера. Четырнадцать часов сна. Рекорд для меня.

Спустился на кухню. Кирилл стоял у плиты, помешивая что-то в сковороде. Судя по цвету и консистенции — яичницу. Судя по запаху — горелую яичницу.

— Доброе утро, — сказал я.

Он подпрыгнул, едва не уронив лопатку.

— Святослав Игоревич! Вы проснулись! Я… пытался приготовить завтрак, но Светлана куда-то пропала, и я…

— Вижу.

Яичница была чёрной по краям и сырой в центре. Кулинарный шедевр уровня «студент на сессии».

— Садись, — я отобрал у него лопатку. — Я сам.

Через пять минут на столе стояла нормальная яичница. С помидорами, зеленью и правильной степенью прожарки. Не шедевр, но съедобно.

Кирилл смотрел на меня, как на волшебника.

— Вы и готовить умеете?

— Тысячу лет жил один. Научился всему, — ответил я.

А Кирилл замялся — не понял, пошутил я или нет.

Мы ели молча. Точнее, Кирилл ел, а я пил кофе и думал.

— Где Костомар? — спросил я между глотками.

Кирилл пожал плечами:

— Не видел его со вчерашнего вечера. Кажется, он ушёл с доктором Мёртвым.

— Ростислав? — позвал я.

— Тоже не видел. Может, в саду? Он любит парить над розами и декламировать стихи, — отозвался Кирилл.

Странно. Обычно Костомар был рядом. Как тень. Как верный пёс, если бы пёс был двухметровым скелетом с речевым дефектом.

Я допил кофе. Встал.

— Пойду проверю лабораторию.

Спустился в подвал. Постучал в дверь. Никакого ответа.

Толкнул. Там было открыто. Внутри был… порядок. Странный, непривычный порядок. Книги на полках, колбы на местах, бумаги аккуратно сложены. Как будто кто-то тщательно всё прибрал.

И в центре комнаты — ритуальный стол. На столе лежал Костомар. Опутанный проводами, рунами, кристаллами. Как пациент в реанимации, только вместо медицинского оборудования — магическая аппаратура.

Рядом стоял Мёртвый. С безумной улыбкой на лице.

— О! — он обернулся на звук моих шагов. — Святослав Игоревич! Ты вовремя! Я как раз закончил!

— Закончил что?

— Процедуру! Улучшение! Он провёл на столе всю ночь, впитывая руническую матрицу. Теперь всё должно сработать! У него должен появиться голос.

Я подошёл ближе. Посмотрел на Костомара.

Череп был тем же — желтоватые кости, пустые глазницы, щербатые зубы. Но в челюсть был вплавлен кристалл — маленький, голубоватый, едва заметный. И по костям бежали тонкие линии рун.

— Ты уверен, что это безопасно? — спросил я.