Окончательно запутавшись в собственных чувствах, раздавленная холодным цинизмом отца, девушка всхлипнула. Слезы бессилия прорвали плотину, она резко развернулась и бросилась прочь, в свою комнату. Как она ни старалась держать лицо, выстроенный ею образ холодной Снежной королевы и модной эмансипированной барышни сейчас жалко трещал по швам, разбиваясь о суровую реальность.

* * *

Я не спал. Моя уличная «разведка», конечно, пока сильно уступала тому идеалу, которого я хотел добиться. Но, по крайней мере, дворовые пацаны смогли выследить, где именно обитает Немой. И, что куда важнее, они успели шепнуть мне, что он только что вышел из своей берлоги. Мальчишки резонно предположили, что убийца вооружен: перед самым выходом этот деятель деловито проверял засапожный нож, оделся неброско, так, что полы большой кепи частью скрывали его лицо.

Страшно? Нет. Бежать из города не было никакого смысла. Да и куда бежать? В такую глушь, чтобы уж точно никто не нашел? Глупости. Никто не даст гарантии, что на новом месте меня не поджидает беда похуже этой. От собственных проблем не убежишь, как ни старайся. Они тянутся за тобой, словно карма, и всё равно рано или поздно настигнут, если не начать их решать прямо здесь и сейчас.

Поэтому я строго-настрого наказал своим малолетним шпикам, чтобы Немого они больше не вели. Слишком велик риск. Если он идет на мокрое дело, то наверняка будет постоянно оглядываться, проверять хвосты и легко срисует неопытных парней. А считать своего противника дураком — первый шаг в могилу.

Я был готов. В голове, сгоняя липкий холодок, назойливо, по кругу играла тяжелая музыка из одного известного фильма. В моем будущем, конечно, известного. Того самого фильма, который в свое время сформировал сознание целого поколения русских людей, выживавших в жестокие, свинцовые времена становления дикого капитализма и крушения Советского Союза.

И всё же, где-то на задворках сознания упрямо билась наивная мысль: не верилось, что меня реально придут убивать. Прямо так, всерьез. Ну как можно играть в эти местечковые игры настолько жестко? Неужели здесь, в Империи, полиция и жандармерия вовсе бездействуют, закрывая глаза на откровенную поножовщину?

Было уже глубоко за полночь. С каждой минутой глухого ожидания сердце колотилось всё сильнее, отдаваясь гулким пульсом в висках. Я вроде бы считал себя мужественным человеком, в прошлой жизни смотрел смерти в лицо, никогда не пасовал. Но это слепое, тягучее ожидание в темноте превращалось в изощренную пытку. А если не придет? Но ведь слышали, что Буримов требовал наказать меня. И приволочь «девку за космы», сестру мою.