Нет, я, конечно, прекрасно понимал, что приговор состряпать можно. Скорее, я имел в виду другое: неизбежное жесточайшее противодействие. Начнутся подкупы следователей, давление на нужных лиц в судебном процессе. Если грамотно подойти к делу, нанять ушлого стряпчего и создать Буримову благоприятный образ благодетеля-подсудимого, ставшего жертвой оговора… Выпутается. Буримов, как мне кажется, еще та верткая гадюка, скользкая и ядовитая.

Однако, думалось мне, в городе появился человек, прибыл на днях, который уж точно может найти управу на этого явного бандита, насильника, вора и казнокрада… Да тут в бумагах фигурировало столько статей, что проще было назвать то, чем этот деятельне занимался, чем перечислять все его преступления.

— Значит, моего отца убил околоточный? — глухо спросил я у своего пленника, нарушив тишину. — Но по сговору с ним, ты сказал Буримову, что сам…

Тот часто, с готовностью закивал головой. Я нахмурился. Не знаю точно, но мне всегда казалось, что местный околоточный — слишком жидкий и трусливый персонаж, чтобы хладнокровно решиться на такое мокрое дело. Хотя… могло быть и так, что они с отцом просто сцепились в жестокой пьяной драке. Иначе откуда, судя по недавним рассказам мамы, на теле было так много крови и страшных гематом?

— А Буримов думает, что это сделал ты? Зачем? — продолжил я допрос, хотя прекрасно понимал, что одними мычаниями и жестами мы сейчас сильно замаемся объяснять друг другу такие сложные материи.

И тут входная дверь с треском, резко распахнулась настежь. В избу ворвался холодный сквозняк. Я рефлекторно вскинул свой громоздкий самострел, палец уже вдавил тугой спусковой крючок, готовясь выпустить заряд металла прямо в грудь незваному гостю, как вдруг…

— Игнат, твою в дышло! Ты чего врываешься, как ошпаренный⁈ А если бы я пальнул⁈ — выдохнул я, отводя ствол в сторону.

Парень застыл на пороге. Он вытаращенными глазами уставился сперва на мое жуткое самодельное оружие, а потом перевел взгляд на окровавленного, связанного Немого на полу.

— А я… это… я тут собирался помочь тебе, да время выжидал в засаде. А потом сморило, уснул… Как проснулся — вот, сразу прибежал… — виноватым, срывающимся голосом залепетал Игнат, комкая в руках шапку.

Я тяжело вздохнул, посмотрел на Игната, потом на Немого… Опасно, конечно, было развязывать бандиту ноги и в целом пробовать с ним договариваться о совместных действиях. Но и хладнокровное убийство этого человека в четырех стенах моего дома могло посулить мне столько проблем, что проще было бы самому лечь в гроб и крышкой накрыться.