— Так вот, его люди этой ночью вломились ко мне в дом, — чеканя каждое слово, продолжил я. — Но меня там не нашли, потому что я догадался о таком ходе. И, предполагаю, несчастного мастерового Данилу, конечно же, убили они. И вы прекрасно об этом знаете, господин инженер, хотя и не хотите произносить это вслух…

— Не забывайся, ученик! — рявкнул он, побагровев.

От гнева или же от стыда — от того, что я произносил очевидное, что сам он не решался вслух сказать?

— Господин ведущий инженер, разве же я за прошедшее время не проявил достаточную прыть, сноровку и уровень технических знаний? — я ни на шаг не отступил под его тяжелым взглядом. — Поймите, это не досужие домыслы испуганного недоросля. Смертельная опасность грозит и вам! Ну, или нам всем остается просто сложить руки, закрыть завод, с треском провалить императорский заказ — и пусть фабрикант Мальцев во всем победит. Пусть только он вкушает плоды, пусть, пусть все мы будем втоптаны им и его людьми в пыль…

— Нет, вы только посмотрите на него! Уже и таких уважаемых в городе людей приплетаешь к своим безумным теориям! — всё ещё страшно возмущаясь, процедил Николай Иванович. Однако — и это было главным — он не развернулся и не ушел прочь.

Да потому что прекрасно он всё понимал. Но в психологии людей есть такая защитная стадия упрямого отрицания, когда они до последнего отказываются принимать очевидное. Особенно в тех случаях, когда это очевидное несет за собой реальную, физическую опасность, и человеку отчаянно хочется оградить от кровавых проблем себя и своих близких, хотя бы и просто спрятав голову в песок.

— Я лично передавал письмо господину начальнику Главных паровозных мастерских, — с нажимом произнес я. — Там я предельно четко описал всё: всю эту воровскую схему, кто за чем стоит и чего именно они добиваются. Из-за этого был подло убит мой отец, который всей душой радел за этот завод. И я сам, сын его, не боюсь рискнуть головой, чтобы докопаться до истины.

Я сделал паузу, давая ему осмыслить сказанное, потом достаточно многословно, цветисто принёс всё-таки извинения за то, что подошёл к нему, и добавил чуть тише:

— Если же вам всё это не нужно или боитесь риска, что ж. Я соберу свои скудные пожитки и сегодня же уеду из города. И будьте уверены: с теми знаниями и навыками, что у меня имеются, я без проблем устроюсь на любой другой крупный завод империи. Там я быстро выбьюсь в мастеровые, а может быть, со временем, и в управленцы.

— Широко замахнулся ты… — медленно, поражённый таким недетским напором и стальной логикой, проговорил Николай Иванович.