Я замолчал, глядя, как расширяются зрачки ведущего инженера. Для 1887 года идея автоматической сцепки вагонов, подобной той, что в моем мире назовут СА-3 или сцепкой Джаннея, была абсолютной, недосягаемой фантастикой. Гениальной в своей жестокой, лязгающей стальной простоте.

И что это дает? Да как минимум сильно, очень сильно удешевляет эксплуатацию поездов. Не нужно держать большой штат сотрудников, который только и делают, что следят за сцепкой вагонов, чтобы не допускать сильных ударов и, как следствие может быть, схода вагонов с рельс.

Но это по деньгам, которые толстосумы считают более внимательно, чем человеческие души. Но сколь же безопасно это станет? В разы. Так что изобретение гениальное в своей простоте, но при этом судьбоносное в развитии железнодорожного транспорта.

Николай Иванович стоял ни жив ни мертв. Его взгляд метался от нарисованных мелом контуров к моим сцепленным рукам. Губы беззвучно шевелились, просчитывая экономическую выгоду и масштаб революции в железнодорожном деле.

— Что ты такое? — почти выкрикнул я.

— Ваше благородие…

— Тогда уж высокоблагородие, — поправил он.

— Да, — согласился я. — Но это же просто. Зачем учиться даже, чтобы такое придумать.

— Да… действительно просто, — усмехнулся он. — Иди, — выдохнул он наконец осипшим голосом, стирая мел с борта вагонетки рукавом своего дорогого сюртука, словно пряча великую тайну. — Бери людей. Иди.

Инженер отпустил меня мгновенно. Причем сделал это в прямой обход непосредственного начальника — Рудольфа Карловича. Это ломало всю заводскую иерархию и заставляло задуматься: а кто я, черт возьми, теперь такой в пищевой цепи этого завода?

Впрочем, Николай Иванович, придя в себя, тут же сам и определил мой шаткий статус, бросив мне в спину уже более уверенным тоном:

— Но завтра же с утра я соберу всех учеников! И пусть каждый показывает свое мастерство в деле. И ты чтобы был у станка с первым гудком. Будет у нас честное состязание — решим, кому быть подмастерьем!

Вот так. Ледяной душ реальности. А ведь я, пока чертил схему автосцепки, уже было размечтался. Грешным делом подумал, что на волне такого инсайта смогу с ходу прорваться в какие-нибудь личные помощники к главному инженеру. Выбить бюджет, создать здесь, в пропахшей навозом и углем Калуге, своего рода закрытый центр перспективных конструкторских разработок. Со мной во главе, разумеется.

Нет. Чудес не бывает. В какой-то степени это были лишь сладкие иллюзии попаданца. В жесткой реальности XIX века подобного социального лифта просто не существовало. Но, с другой стороны, оставаться безликим учеником, подай-принеси, для меня теперь было физически невыносимо, мелко и унизительно. Особенно когда в моей голове роились чертежи механизмов, способных перевернуть этот мир.