— Мадам Розы? И чем же торгует эта мадам?

Мальчишка густо покраснел. Он опустил глаза в землю, принялся нервно ковырять сбитым носком сапога небольшой камушек на дороге и, шмыгнув носом, выдал пару скабрезных подробностей, полностью подтвердив мои догадки. Дом терпимости. Ну а как же иначе? Конец девятнадцатого века, бурно развивающийся промышленный город Российской Империи — и без элитного борделя для господ?

Эта новость прозвучала для меня как щелчок взводимого курка. Это был не просто интересный факт. Это был рычаг. Было бы крайне любопытно узнать, как к систематическим, наглым изменам своего благоверного отнесется законная супруга — дочь того самого купца первой гильдии? Насколько сильно Буримов дорожит душевным спокойствием женщины, которая по какому-то недоразумению является его женой и, что куда важнее, ключом к его богатству? Захочет ли он скандала в купеческом собрании Москвы? О, я сомневался в этом.

— Молодец. Хвалю, — холодно и веско сказал я, прерывая его сбивчивые объяснения. — Продолжайте и дальше следить за ним, не спуская глаз. Кроме того, мне нужно точно знать, что происходит вокруг дома Матроны Адольфовны. И самое главное — вынюхайте, где сейчас прячется Эраст. Землю ройте, но найдите.

Я сунул руку в карман порток. Пальцы нащупали холодный кружок медной монеты. На секунду я задумался: стоит ли поощрить этот весьма ценный доклад звонкой монетой прямо сейчас? Мальчишка смотрел на мой карман голодными, выжидающими глазами птенца.

Но я медленно разжал пальцы и вынул пустую руку. Нет. Не сейчас. Детишек улиц баловать нельзя, иначе они быстро сядут на шею, и у меня просто никаких денег не хватит оплачивать каждый их чих. Они начнут требовать всё больше за каждую мелочь, а то и придумывать небылицы ради копейки. Мотивация должна строиться не только на алчности, но и на уважении, смешанном с первобытным страхом перед теми тремя горами мышц, что всё еще молчаливо возвышались за моей спиной.

— Выполняй. И пусть парни по всем местам начинают рассказывать о том, что бедная жена Буримова, что он ее обижает, приводит блудниц в дом… я после Игнатом передам, что нужно по всему городу разнести, — бросил я и, развернувшись, зашагал прочь от завода. Трое теней-великанов бесшумно и тяжело двинулись следом.

Как сложится прямой разговор с Буримовым, мне было не настолько и важно. Только лишь для того, чтобы понимать, чего ждать и не бегать по всем домам своих знакомых, просясь переночевать. Да и дома собралось огромное количество вещей для ремонта.

Если я прямо сегодня не разгребу хотя бы половину от того завала… Ну как людям в глаза смотреть? Сразу пойдет дурная слава, что я слово свое не держу.