За моей спиной уже отчаянно топотали — лакеи почти бежали за мной, пытаясь остановить этот дерзкий прорыв. Не сбавляя шага, я подошел к нужной двери, резко нажал на ручку и распахнул ее настежь.

— Господин Буримов! Я пришел к вам, и, смею думать, нам есть о чем серьезно поговорить, — резко, как выстрел, бросил я прямо с порога.

В этот момент запыхавшийся половой все же настиг меня и сзади мертвой хваткой вцепился мне в плечо. Но я молниеносным, отработанным движением выдернул свою руку из его захвата, сделал широкий шаг внутрь кабинета и с силой захлопнул тяжелую дверь прямо перед носом опешившего лакея.

Кабинет утопал в полумраке и сизом сигарном дыму. Буримов сидел во главе роскошно накрытого стола. Мое внезапное появление застало его врасплох — он буквально застыл на полпути, не донеся пузатую рюмку с янтарным коньяком до губ. Он глазел на меня поверх хрустального края, как на совершенно диковинную, сбежавшую из цирка зверюшку.

А вот его верный цепной пес и по совместительству телохранитель — тот самый мрачный тип со шрамом, которого я уже имел неудовольствие видеть у себя в доме, — отреагировал мгновенно. Он хищно подобрался, словно пружина, и его правая рука привычным, скользящим движением нырнула под полу щегольского пиджака.

Интересно, мелькнула в голове отстраненная, ледяная мысль, нож у него там припрятан в ножнах, или даже револьвер имеется?

Буримов наконец отмер. Он медленно опустил рюмку на стол и криво, издевательски усмехнулся, обнажив зубы.

— Ну давай поговорим, Прошка… Ты на паровозном заводе работаешь? Как и твой отец? Будешь… Паровозом, — бросил бандит, явно довольный собственной плоской шуткой.

Упоминание отца, прозвучавшее из поганого рта этого борова покоробило. Но нет, никаких эмоций допускать нельзя.

— Это в наших общих интересах — поговорить, — ледяным тоном, не сводя с него глаз, сказал я. — Иначе в своей упертой глупости мы все зайдем очень далеко.

— Да? — картинно, с наигранным пренебрежением удивился Буримов, вальяжно откидываясь на спинку дорогого кресла. Он повернул голову к охраннику: — Смотри-ка, Немой… Кто тебе там говорил, что нам тут как-то скучно? А вот и артисты столичные пожаловали. Сейчас веселить нас будут. Ты что можешь, оборванец?

— Не думаю, — ответил я, чеканя каждое слово в нависшей тишине кабинета, — что эта пьеса вам сильно понравится. А что могу? Так все мы смертны. И даже маленький зверек, загнанный в угол, может кинутся на своего обидчика и сделать ему больно.

— Ты? Ты мне угрожаешь? — выкрикнул Буримов.

Но он не воспринимает меня всерьез. Может и к лучшему, пока, так как получится донести свою мысль.