— Но и это не главное! — я повысил голос, перебивая его, спеша выдать самую действенную часть угрозы. — Не так важно, что об этом узнает ваш тесть. Важно то, что об этом узнают его торговые компаньоны. Стоит ли вам, человеку деловому, объяснять, что произойдет дальше? Когда старообрядцы, состоящие в компаньонах с вашим тестем, узнают,какой вы человек, как вы ведете дела и в какой крови измазаны… Станут ли они после этого вести с вашей семьей хоть какие-то дела?

Я замолчал, глядя, как лицо Буримова стремительно наливается дурной, багровой краской. Удар в самое уязвимое место — по капиталу и репутации среди староверов — достиг цели.

Я понимал расклад четко. Его тесть наверняка знает обо всем, что здесь происходит, или как минимум догадывается. Купцу Фатьянову, воротиле первой гильдии, обладающему колоссальным капиталом, вся эта грязь зятька была глубоко неприятна. Он мог бы раздавить, прижать Буримова к ногтю в любой момент, но почему-то не предпринимал ровным счетом ничего, предпочитая закрывать глаза.

А вот если дело коснется прямого удара по деньгам и репутации… Тут уже не отмолчишься. Мои уличные мальчишки приносили много полезных слухов, да и сам я умел думать и сопоставлять факты. Главными деловыми партнерами тестя Буримова были представители старообрядчества. А это люди кремень — донельзя консервативные, свято блюдущие собственную честь и маниакально требующие абсолютно кристального ведения дел от своих компаньонов. Грязных денег они не терпели.

— Весь город будет об этом судачить, — не снижая напора, продолжил я, вбивая гвозди в крышку его спокойствия. — На стол губернатору уже сегодня ляжет подробная записка со всем тем непотребством, что вы творите. А понадобится — такая же уйдет и генерал-губернатору. И это непременно произойдет. Даже в том случае, если прямо сейчас я буду убит вами, как мой отец.

Буримов побледнел и едва заметно кивнул, сделав знак Немому.

Тот среагировал молниеносно. Здоровяк резко поднялся и, хищно подавшись вперед, сделал шаг в мою сторону. В его руке тускло блеснуло обнаженное лезвие.

Я отпрыгнул назад, разрывая дистанцию. В то же мгновение в моей руке тоже хищно щелкнул нож, который я предусмотрительно прихватил из заводской мастерской. Сердце ухнуло куда-то в желудок, но мозг сработал холодно и расчетливо.

— Помогите! Убивают! — заорал я во всю мощь своих легких, так, что зазвенели бокалы на столе.

— Замолчи! — испуганно, срываясь на визг, рявкнул Буримов. Шумный скандал и сбежавшаяся публика сейчас входили в его планы меньше всего.