Отец сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Лицо его было бледным, на лбу — глубокая ссадина, из которой сочилась кровь. Но глаза были открыты, и он смотрел на меня осмысленно.
— Вика, — выдохнул он. — Я в порядке.
— Что случилось? — я опустилась рядом, руки сами потянулись осматривать его. Голова — есть ли сотрясение? Зрачки реагируют нормально. Грудная клетка — дыхание ровное, хрипов нет. Царапина неглубокая.
— Кто-то напал на меня, — сказал отец. — Я спал в кресле, устал после дежурства. Проснулся от того, что сработал сигнал на коммуникаторе от одного из пациентов в палате — у него остановка дыхания. Я вскочил, и в тот же момент что-то просвистело мимо уха. Нож, кажется.
— Нож? Вас пытались убить? — переспросил Глеб, который уже стоял рядом.
— Не знаю, — отец покачал головой и поморщился от боли. — Услышал шорох, нож чиркнул по лбу, инстинктивно дернулся в сторону и опрокинул стеллаж. Он упал между мной и... ней.
— Ней? — я вцепилась в его руку. — Ты видел, кто это был?
— Женщина, — твердо сказал отец. — В маскировке, лица не разобрать. Но фигура женская, движения быстрые. Когда стеллаж рухнул, она не стала пробиваться через него, просто развернулась и выбежала. Я крикнул, прибежали санитары, но было уже поздно.
Я выпрямилась и посмотрела на Глеба. Его лицо было каменным.
Сначала нападение на художницу Лихачеву. Теперь на моего отца.
Я выдохнула, прижалась лбом к плечу отца на секунду, потом выпрямилась и повернулась к людям в форме.
— Вы видели её по камерам?
Старший службы безопасности, мужчина лет пятидесяти с седыми усами, покачал головой.
— Она прошла по слепым зонам.
— Слепые зоны?
— У каждой системы безопасности есть места, куда камеры не достают. Кто-то изучил схему и ударил именно туда.
— Значит, профессионал, — сказала я. — Или тот, у кого есть доступ к планам клиники.
Усатый кивнул.
— Отрабатываем обе версии.
Я перевела взгляд на отца. Он сидел, сгорбившись, и смотрел в одну точку. Шок. Я видела это состояние у сотни пациентов — когда тело цело, а разум еще не верит, что опасность миновала.
— Пап, поехали, — сказала я мягко.
Я отвезла отца в его квартиру, убедилась, что двери заперты, окна закрыты, сигнализация включена. Он пытался протестовать, говорил, что с ним все будет в порядке, что не надо волноваться. Я не слушала.
— Ложись спать, — сказала я на пороге. — Завтра позвоню. Если что — сразу звони мне.
Он кивнул и закрыл дверь.
Я спустилась вниз, села в машину и достала коммуникатор. Набрала номер Глеба.
— Это не случайность, — сказал он тихо.
— Я знаю.
— Твой отец... у него есть родственники среди тех семерых?