— Тебе везёт, Дзимитори-сан! — крикнул Кэнсиро, оскалившись то ли от страха, то ли от нервного, неуместного в такую минуту веселья. — Боги любят чужеземцев!

— Или у ками просто плохой прицел, — выдохнул Дмитрий, и оба, не сговариваясь, побежали дальше.

К тому времени, как отступающий отряд Хатано, поредевший едва ли не на треть, вышел к позициям, где Сигэнорри с основными силами клана ожидал развития событий, солнце уже клонилось к зениту, а бой, начавшийся с рассветной внезапности, обещал растянуться на весь долгий, изматывающий день.

Сигэнорри, восседая на боевом коне в полном доспехе, выслушал доклад Хатано молча, лишь плотнее сжимая губы с каждым новым известием — о неучтённом броде, о том, что Мацуда потерял не менее трети своих всадников, прорываясь к своим сквозь второй, необнаруженный отряд Такаги, о том, что основная колонна противника, несмотря на все потери, всё же переправилась и теперь строилась на этом берегу для нового удара.

— Мы можем принять их здесь, — сказал один из военачальников, немолодой самурай по имени Исикава, командовавший резервом асигару. — Позиция у нас неплохая, склон холма прикрывает левый фланг.

— Неплохая позиция ещё никого не спасала от численного превосходства, помноженного на ярость поражения, которое Такаги только что понёс у брода, — ответил Сигэнори, и в голосе его Дмитрий различил ту же спокойную, почти отрешённую твёрдость, с какой даймё говорил на совете три дня назад. — Он не остановится, пока не отомстит за унижение своих людей. Хатано, сколько у тебя ещё пороха и пуль?

— Едва ли на два, может три залпа, мой господин, — отозвался старый самурай хмуро. — Мы рассчитывали на то, что бой у брода решит дело быстро.

Сигэнори кивнул, будто именно такого ответа и ожидал, и повернулся туда, откуда, укрытая грядой невысоких холмов, лежала дорога, ведущая в глубь его владений, — туда, где в узком горном ущелье стояла настоящая деревянная крепость, какую создал Дмитрий и, какая должна была надолго остановить противника.

— Мы отходим к ущелью, — произнёс даймё. Мы всё же сумели немного проредить ряды этого выскочки, а теперь все в ущелье, устроим им там тёплый приём.— Мы примем бой там, где сама земля станет нашим союзником, а для них могилой и погребальным саваном.

Он отдал ещё несколько коротких распоряжений — арьергарду прикрывать отход, раненых вывозить первыми, — и войско Сигэнорри, огрызаясь редкими залпами на наседающего противника, начало организованный, но оттого не менее тяжёлый отход к горному перевалу.

Путь туда занял без малого два часа, и весь этот путь Дмитрий провёл в седле рядом с Кэнсиро, то и дело оглядываясь на дорогу позади, где то тут, то там мелькали конные разъезды Такаги, не решавшиеся, впрочем, атаковать растянувшуюся, но всё ещё способную огрызнуться колонну. Ближе к ущелью, когда впереди уже показался знакомый, до последнего колышка изученный Дмитрием контур двойного частокола, его нагнал старый Огата — тот самый немногословный самурай, что все эти месяцы был приставлен к нему для консультаций по военному делу, а ныне командовал резервом, оставленным охранять укрепления.