кораблях из колонии Макао. Но горе было тому человеку, который проявит к нему хоть малейшее неуважение или покажется даймё полностью бесполезным, ведь Сигэнори не знал жалости и казнил людей за малейшую провинность. Священник предупредил Дмитрия, что когда даймё вернётся из своего похода в столицу, чужака обязательно приведут к нему на личный доклад и допрос, подчеркнув, что при встрече с даймё тот обязан не просто вежливо поклониться, как принято в Европе, а сразу же упасть ниц, коснуться лбом соломенной циновки пола и вообще не поднимать глаз вверх, пока правитель сам не отдаст такой приказ. Нельзя было произносить ни единого слова без прямого позволения даймё, так как один лишь неверный, дерзкий взгляд — и стоящий рядом самурай Хаттори Кадзуо отсечёт чужаку голову своим мечом быстрее, чем тот успеет моргнуть глазом. Сигэнори должен был с первого взгляда увидеть в Дмитрии исключительно ценного, полезного мастера и редкую, диковинную вещь с далёкого Севера, которая способна принести его клану реальную пользу, а не опасного шпиона или бесполезный кусок мяса. Дмитрий внимательно, затаив дыхание, слушал эти наставления, стараясь мотать на ус каждое слово португальца, понимая, что от этого зависит его выживание. Рассказав об этом, отец Луиш внезапно замолчал, его худое лицо заметно осунулось, а в светлых глазах промелькнула тёмная, глубокая тревога, заставившая его опасливо оглянуться на пустую лесную дорогу, словно он всерьёз опасался, что из-за ближайших кустов за ними может подглядывать шпион. Он признался очень тихим, едва различимым шёпотом, что во всём этом мире есть одна вещь, которая пугает его гораздо сильнее, чем самый страшный гнев даймё Сигэнори, и эта вещь — его собственные братья по ордену иезуитов. Внутри их Общества Иисуса, по словам Феррейры, было немало людей, которые относились к своим миссионерским обязанностям слишком ревностно, доходя до опасного религиозного фанатизма и видя прямые происки дьявола абсолютно во всём незнакомом и необычном. Священник горько вздохнул, его пальцы судорожно сжали латунный крест на чётках, пока он объяснял Дмитрию, что среди иезуитов найдутся те, кто сразу же увидят в лице чужака потенциально опасного и вредного человека. Чужак из загадочной и далёкой северной страны Московии, о которой в Европе ходили смутные слухи как о стране схизматиков и еретиков, не признающих верховную власть Папы Римского, мог показаться им лазутчиком, прибывшим в Японию с самыми дурными намерениями. Эти фанатики могли легко решить,