— Разумно, мой господин, — согласился Кадзуо. — Хотя доверять чужеземцам в таком деле всегда рискованно.

— Рискованно доверять кому бы то ни было в такое время, — сухо заметил Сигэнори. — Но у меня нет иного выбора, кроме как рисковать расчётливо, там, где выгода превышает опасность. — Он снова замолчал, глядя куда-то в темноту за открытой верандой, где теперь, в сгустившихся сумерках, начали одна за другой проступать первые звёзды, и в этой паузе Кадзуо почувствовал, что настал момент, когда стоит перейти к следующему, менее тревожному, но не менее важному предмету их разговора.

— Мой господин, — сказал он, — раз уж речь зашла о делах провинции, позвольте доложить о том чужестранце, о котором вы распорядились собирать сведения.

Сигэнори чуть повернул голову, и в его глазах мелькнул отблеск того самого расчётливого, почти хищного любопытства.

— Докладывай, — коротко велел он.

— Мои люди наблюдают за ним с самого дня суда, как вы и приказывали, — начал Кадзуо, тщательно подбирая слова, как подобает докладу, от точности которого может зависеть чья-то судьба. — Не открыто, разумеется, — среди крестьян есть двое, кому я плачу за то, чтобы они присматривали за его поведением и доносили мне обо всём необычном. Пока, мой господин, ничего предосудительного замечено не было. Напротив.

— Продолжай, — Сигэнори чуть подался вперёд.

— Дом, что вы велели ему выстроить, почти готов — осталось довершить крышу и внутреннюю отделку, если дожди не задержат работы вновь. Строит он его добросовестно, без лени и небрежности, и, судя по донесениям, работа выходит даже лучше, чем у местных плотников, — стены выведены ровно, стыки без единого зазора, каких обычно не увидишь и у мастеров городского разряда. Со старостой деревни он ладит хорошо, крестьяне, что поначалу его боялись, теперь скорее уважают, чем страшатся. За время его нахождения здесь, он сумел починить амбар, где хранят рис, колодезный ворот, несколько крыш, забор и многое другое. Деревенские дети вовсе от него не отходят — для них не редко вырезает забавные фигурки из обрезков дерева.

— Значит, он умеет располагать к себе простолюдинов, — задумчиво заметил Сигэнори. — Это тоже небесполезное качество для человека, который может однажды оказаться полезен мне самому.

— Отец Феррейра, с которым я разговаривал накануне вашего возвращения, — продолжал Кадзуо, — подтверждает, что чужестранец прилежно учит нашу речь. Он уже способен произнести целые фразы приветствия, хоть и с заметным чужим выговором, и, по словам священника, старается запоминать новые слова при каждом удобном случае, расспрашивая помощников на стройке о названиях инструментов и приёмов работы. Это, мой господин, не похоже на поведение человека, который надеется вскорости покинуть эти земли, — скорее на поведение того, кто готовится остаться здесь надолго, если не навсегда.