Ощущение едва не выбросило меня из сознания.

Два потока воздуха вошли в две пары лёгких. Грудные клетки поднялись с разной скоростью. В одном теле вдох сопровождался хрипом сломанных рёбер. Во втором внутри груди будто повернули раскалённый клинок.

«Вроде все правильно сделал», — пришла запоздалая мысль. — «Какое облегчение. А то я был совсем не уверен в результате».

Ну, что я могу сказать? Гений!

Главное, чтобы через пятьсот лет вдруг мое второе тело не обрело свое сознание и не выступило против меня…

Выкинув из головы плохие мысли, я открыл глаза.

Обеими парами.

Передо мной находилось моё лицо.

Бледное, избитое, залитое засохшей кровью. Один глаз почти заплыл, губы потрескались, грудь поднималась едва заметно. Рядом с плечом сидел Ши Юэ и смотрел на нового Ли Си с настороженным интересом.

Одновременно я видел красноглазое лицо сверху.

Моё новое тело поднялось на колени.

Движение казалось естественным и чужим одновременно. Мне не требовалось отдавать ему приказ словами или представлять, как сгибается каждая мышца. Я просто решил подняться — и оно поднялось.

При этом первое тело осталось лежать.

Связь между нами не походила на управление марионеткой.

Человек не отдаёт приказ левой руке, пока двигает правой. Он просто пользуется обеими. Может одной держать чашу, а другой писать. Каждое движение отдельно, но желание принадлежит одному разуму.

С двумя телами происходило то же самое.

Я мог смотреть в разные стороны.

Слышать два набора звуков.

Двигать одной рукой Ли Си и одновременно пытаться поднять пальцы Мин Хао.

Сосредоточенность разделялась, однако личность не распадалась. За красными глазами не возникло нового «я». Не появилось чужой воли, воспоминаний Ли Си или голоса, который спрашивал бы, почему главный именно Мин Хао.

Там был только я.

Один человек.

Два тела.

Я посмотрел на себя.

И сам ответил взглядом.

В этой сцене имелось что-то настолько неправильное, что я, возможно, рассмеялся бы, если бы оба моих тела не находились при смерти.

Новое тело попыталось встать.

Ноги выдержали.

Я успел сделать один шаг.

А затем закричал.

Крик вырвался из горла Ли Си. Первое тело только вздрогнуло от внезапной волны чужой боли, ставшей моей.

Каждый вдох в новом теле превращался в пытку.

Казалось, в грудь засунули раскалённую кочергу. Во время вдоха её вгоняли глубже, проталкивая между рёбрами к самому сердцу. На выдохе вытаскивали обратно, чтобы при следующем движении повторить всё заново.

Я согнулся.

Ладонь прижалась к груди.

Фиолетовая энергия внутри тела дёрнулась и тут же обожгла внутренности. Она не текла по меридианам. Не поднималась из даньтяня. Её источник находился глубже и одновременно будто нигде, а каждое движение силы задевало старое повреждение.