— Степная гадюка, — объяснил он специально для меня. — Нападает молча. Шипение и свист — защитная реакция. Раз подала голос — мои ребята подпалили ей морду и язык. После получения таких повреждений тварь бежит, а перед этим бьёт по ушам возможным преследователям, благо, сама глухая, «слышит» только через колебания почвы.

— Не нападёт повторно, как регенерирует? — поинтересовался я. Ренийская ручная баллиста висела на боку моей лошади в специальном чехле, я даже загодя снарядил её дротиком с бронебойным наконечником. Оставалось только взвести: в отличие от её более простых и слабых аналогов, мощная блочная комбинированная стреломётная машина была чувствительна даже к небольшим простоям во взведённом состоянии. Это если оставить за скобками, что при тряской скачке предохранитель мог и не удержать чудовищное усилие на натянутой тетиве.

— Через два дня нас тут и близко не будет, пусть регенерирует, сколько хочет, — пренебрежительно отмахнулся логист. — Бассу скажу о твари, может, решит послать кого добить.

— Два дня? — удивился я, заставив себя убрать руку с приклада крепостного арбалета. — И как она только выживает в Шраме…

— В степи все изменённые такие, Жизнь редко у кого в аспектах встречается, пожалуй, только у нарийцев. Не даром тигры той ещё пакостью считаются… Из других же Стихий только Вода сильно ускоряет заживление травм. А с водой, сам понимаешь, тут не очень. Всё больше воздух, а некоторая пакость и молнией влепить может.

Да, я заметил: всё, что растаяло утром — уже впиталось в грунт… Стоп, что?

— Нарийские тигры — твари,одарённые Жизнью? — осторожно переспросил я.

— Странный вопрос, — с недоумением посмотрел на меня Горец. — Все монстры так или иначеодарённые , именно магия заставила их мутировать. Не даром же твои учителя говорили тебе одикой магии Шрама.

— Одарённые Тьмой… — я всё понял и от избытка чувств звучно приложил себя перчаткой по куполу шлема. — Ну конечно. Первостихия.

— Сама по себе Тьма, как и Свет, ни на что не способны, — задумчиво, словно сам для себя произнес Горец. — Эти две Стихии больше похожи на овеществлённую волю, которую ещё и направить надо. А какая воля у неразумных зверей?

— Желание питаться, не умирать и размножаться. Базовые инстинкты всего живого, — на этот вопрос я знал ответ.

— Вот и получаются гиганты разной величины под действием Тьмы. И рацион у тварей смещается в сторону всеядности, — согласился лейтенант. — Вот только размеры и способность жрать всё подряд — этого слишком мало, чтобы выжить. Да и размеры скорее минус, чем плюс: недаром в обычной природе все эти звери мельче. Без одной из магических стихий тёмного переростка харчат раньше, чем он дорастает даже до половины своего нового максимума. Те же сайгаки подбитую нами змею, если встретят — заколют рогами и с удовольствием пообедают. Мясо, особенно свежее — отличная добавка к гарниру из жухлой и полугнилой травы…