Но он вдруг резко разворачивается — туда, лицом к дымке. И вскидывает обрез. Грохают выстрелы — один, другой.

— Глеб! — слышу я его умоляющий голос.

И вдруг различаю в тумане неясные силуэты. Отец опять стреляет. Но отдалённые фигуры вырастают с непостижимой скоростью — так словно ничто не может им повредить. Вырастают и опять исчезают. Разрывные пули летят мимо, крошат стены и взметают фонтанчики земли.

Ещё немного ивысшие подойдут вплотную…

Я разбегаюсь и прыгаю.

Перелетаю чёрную лужу, падаю, больно ударившись коленом об осколок кирпича. Не обращая внимания на боль, разворачиваюсь и вскидываю пистолет.

Они уже рядом — три фигуры в чёрной форме. А отец лежит, опрокинутый навзничь. Обрёз трехлинейки валяется далеко в стороне.

Без колебаний я жму тугой спуск «грача». Уверен — теперь им не уйти! Трудно промахнуться с такого расстояния!

Раскатисто хлопают выстрелы.

Комочки свинца зависают надвечной лужей . Вспыхивают среди клубящихся огненных пылинок. И раскалёнными каплями падают вниз.

Я не верю глазам — вновь и вновь давлю спуск. С тем же результатом. Словно в руках у меня не пистолет, а детская игрушка!

Бритоголовый, тот самый, что убил Йога, ухмыляется:

— Пули не пройдут — разве папа тебе не объяснил?

Твари!

Они всего в нескольких шагах от меня. А я ничего не могу сделать!

Едва я перепрыгнуллужу, над ней поднялся энергетический барьер — убийственный, неодолимый для всего живого. Только про пули я не знал!

Кажется, отец пришёл в себя. Шевельнулся, открывает глаза, поворачивается в мою сторону. Хрипит:

— Беги, Глеб!

— Как это жестоко, — вздыхает бритоголовый, — Ты ведь не бросишь своего отца, мальчик?

— Оставьте его, уроды!

— Ну, мы не такие уж уроды. И конечно, мы вас отпустим. Если ты отдашь нам маленькую, и, в общем, бесполезную для тебя вещицу. Такой зеленоватый камешек… Он же у тебя — да, Глеб?

Вот ради чего всё! Вот почему они шли за нами, как стая волков. Лезли в пекло, как остервенелые! Хотя, нет — в самое пекло послали Гребня с бандитами. Но этим троим — тоже досталось! Чёрная форма свисает грязными лохмотьями. У одноговысшего перебинтована рука, другой — заметно хромает. А у главного — щека в крови. Отец все-таки зацепил? Или Петрович постарался?

Какова же цена этой «бесполезной вещицы», если мутанты готовы рисковать ради неё жизнью⁈

— Камешек? Не знаю о чём вы!

— А ты подумай…

— У меня его нет!

Откуда они могут знать? Дажетрикстерам мы не рассказывали!

— Врать нехорошо. Очень нехорошо, — жёстко щурится вожак. И его ладонь вдруг опускается на голову отца, — Помнишь, что было с тем стариком? Ты ведь отлично всё успел разглядеть!