Поравнялись с треснувшей бетонной плитой. Наш ведущий на мгновенье замешкался и двинулся дальше. А я не смог удержаться и глянул через щель в заборе.
Как там Йог? Отсюда отлично должна быть видна лавочка посреди сквера…
Точно видна!
Я всмотрелся и похолодел.
Йог был уже не один. Рядом возвышались фигуры в чёрном.
Что-то странное там происходило…
Дрожащими пальцами я извлёк из сумки маленький цифровой бинокль, приложил к зазору в плите. Двадцатикратного увеличения хватает, чтоб хорошо рассмотреть лица. А ещё — ладоньвысшего, которая легла на темя Йогу.
Да ведь это тот самый!
Тот, чьё перекошенная физиономия намертво опечаталась в моей памяти. Именно его удалось подстрелить отцу…
Получил разрывную пулю и выжил?
Два других поддерживают раненого за плечи. Ясно, почему они не смогли нас догнать — всё это время волокли его на себе!
А что с Йогом? И на хрена этот недостреленный урод положил руку ему на голову?
Я не вижу лицатрикстера — он сидит ко мне спиной. Но я замечаю, как мелко дрожит Йог — будто его колотит озноб. И шея неестественно побелела.
А лицо раненоговысшего наоборот наливается румянцем…
— Дай бинокль! — у самого уха шепнул Петрович.
Я отдал. Освободил ему место возле щели в заборе.
Петрович молча смотрел несколько секунд.
— Что эти твари с ним делают? — выдавил я.
Ловкач не ответил, только стиснул зубы. Молча отдал бинокль. А отец слегка подтолкнул меня сзади:
— Идём отсюда, Глеб.
То есть, как идем?
Они издеваются над нашим товарищем — у нас на глазах, а мы просто уйдем⁈
— Ему уже не поможешь, — глухо озвучил Петрович.
Я сердито на него зыркнул. Опять приложил бинокль к щели. И увидел у скамейки на траве скрюченное тело. Искаженное мукой лицо — бледное, как мел…
Высшие стояли рядом — двое всё ещё поддерживали третьего. Но тот уже не был таким обмякшим — будто кто-то влил в него жизни. «Чёрный» вдруг поднял голову и посмотрел на меня — прямо в глаза.
Улыбнулся и подмигнул.
Я отшатнулся от щели в заборе. Едва не выронил бинокль.
Наверное, вид у меня был не очень. Недостойныйтрикстера вид… Потому что отец обнял меня за плечи:
— Ты — взрослый парень, Глеб…
— Уходим! — прошептал Петрович.
[1] Берцы — ботинки с толстыми подошвами и высокими шнурованными голенищами.
Глава 3
Быстрым шагом — вдоль забора. Опять вниз, пересекая железнодорожное полотно. Нырнуть в плотный кустарник. С ужасом я чувствую, как шевелятся ветки. А иногда — слегка вонзаются в плотный материал куртки — будто пробуют её на зуб!
Уф-ф…
Вырвались на открытое место.
Впереди вздыбленные куски асфальта, по бокам — высокие, заросшиефиолетовой плесенью стальные ограды.