Радиус действия у них — полкилометра. Но они не могут стрелять вниз — только параллельно земле. Иначе бы их просто запретили ставить на хреновину, болтающуюся над центром Москвы.
Сейчас вышлют группу захвата на джетпаках…
Я должен сбить их со следа — спуститься до уровня крыш, и резко повернуть на восток. Полчаса и выберусь за пределы города!
Что такое?
Почему двигатели как-то странно работают?
С запинкой.
А теперь и вовсе не слышу их гула!
Оживает истошный аварийный сигнал. Я гляжу на индикатор топлива. Еще секунду назад у меня был полный бак! А сейчас — «ноль».
«Таки прожгли дырку!» — молнией вспыхивает в мозгу.
Я не успел снизиться. Остаётся аварийный парашют!
Жму кнопку рядом с рукоятью. Джетпак слегка встряхивает. Но падение лишь чуть замедляется. Мать его так! Я запрокидываю голову и вижу болтающиеся вверху обгорелые лохмотья.
Парашюта нет!
Свистит ветер. Стремительно вырастают подо мной крыши домов.
Отлетался, хренов Икар!
И до реки не дотянул. Светится впереди огнями Ростовская набережная. Въезжает на Смоленский метромост поезд…
Последние яркие впечатления в моей грёбаной жизни?
Страха нет. Только удивление — неужели так быстро всё кончилось?
А ещё глупая мысль вертится: о крыши ударюсь или всё-таки разбросает меня по асфальту? Будто не о себе думаю, а о ком-то другом. Словно это чужое тело — окровавленное, изломанное — останется лежать там, внизу.
Секунды растягиваются, как резиновые.
А в памяти оживает не детство, не лица родителей и друзей. Перед глазами, как наяву — отвратная физиономия Аслана. И кривятся его тонкие губы:«Ради чего?»
Вот же подлость!
Какого дьявола лезет из подсознания эта рожа!
И опять спрашивает:«Ради чего?»
Да я, действительно, не знаю ответа. Просто пытался выжить. Пытался быть честным — с другими и с собой. Не всё вышло.
Я хотел помочь. И не смог…
Только об этом жалею.
Но теперь ничего уже не исправить.
Время замедляется — будто мозг отчаянно тянет эти последние секунды.
Тёмные пятна крыш совсем близко. А чуть ниже сереет в лучах фонарей асфальт. «Хоть быникого покалечить…»
Уезжают по метромосту залитые электрическими огнями вагоны, и с ними — чужая жизнь, о которой я никогда не узнаю.
Глава 7
Тьма…
Странно, что не успел ощутить удара. Только водоворот искр, а потом пелена…
Забвение?
Нет!
Опять свет! И чей-то злой голос рядом:
— А можно не толкаться?
Я ошалело моргаю. Озираюсь кругом и не верю — глазам, ушам… Своему телу, зажатому в переполненном вагоне метро.
Не верю в реальность ворчливого женского голоса:
— Хулиганьё невоспитанное! Убери копыто с моей ноги!
— Простите… — шепчу, будто во сне.