— Порядок, — объявил он, завязывая бинт. И отобрал у меня автомат.
Почесал подбородок, глядя вверх по склону. Шепнул:
— Теперь бы не худо отсюда выбраться…
— Там же бандиты!
— Вряд ли они нам помешают.
— А если опять кинут гранату?
— Гранату? — округлил он глаза, — Какую ещё?… — моргнул недоумённо. И вдруг понимающе улыбнулся, — Не бойся — не кинут.
Без лишних объяснений, деловито стал карабкаться вверх по склону. Мы двинулись следом — отец заметно хромал, но пытался не отставать.
А я подобрал камень и судорожно сжал в кулаке — раз уж пистолета не доверили, хотя бы не с голыми руками!
Всё-таки, мне трудно понять логику Петровича. Да, он — реальныйловкач . Только что выдернул нас из-под стволов. Но почему опять тащит под те же самые стволы⁈
Или хочет застать их врасплох?
Смешно.
Представляю себе рожу долговязого бандита — когда он нас увидит. Уж тогда он с полным правом сможет сказать: «Идиоты!»
Тьфу!
Шёпотом чертыхаюсь, споткнувшись обо что-то. Присматриваюсь и с удивлением обнаруживаю расколотый автоматный приклад. Разгребаю землю пополам со щебенкой.
Точно, автомат! Разбитый, негодный, да ещё надрезанный чем-то вроде болгарки. И магазин не отщелкнёшь — заклинило!
Все равно здорово. Пока ползём этим крутым склоном — буду смотреть внимательнее. Вдруг, попадётся ещё что интересное?
Через пару метров я нахожу кусок куртки.
А ещё выше — чью-то руку.
Я смотрю на неё несколько секунд. Ясно вижу гладкий, словно бритвенный срез — наискось выше локтя. Рука в пыли — но даже сквозь грязь можно разобрать на коже татуированный якорь и наколку «ВМФ».
Отец трогает меня за плечо:
— Глеб…
Я ошалело моргаю, не сводя глаз с жуткой находки, и отец почти тянет меня вверх по склону.
Минуту спустя, выбираемся из трещины — опять к развалинам магазина «Антошка».
Я отхожу от обрыва всего на несколько шагов. И тут меня начинает тошнить. Рвать до судорог, до болезненных спазмов — прямо у заросшего травой крыльца с почернелой, загнутой спиралью вывеской.
Я ведь не ошибался. Бандиты, правда, ждали наверху.
Точнее — то что, от них осталось…
А среди этих кровавых кусков и ошмётков — распоротое и вывернутое, как перчатка, тело, узнаваемое лишь по остаткам пальто.
Гребень так и не сбежал от судьбы.
Глава 4
Отец и Петрович взяли меня под руки и оттянули за угол магазина. Отсюда почти не видноэто . Но легче не стало. Потому чтоэто — до сих пор у меня перед глазами.
Мне стыдно. Но я ничего не могу поделать…
Наконец, отпустило.
Отец дал мне свой платок утереться. Обнял и зашептал:
— Прости, Глеб… Прости, что притащил тебя сюда. Зона — не для мальчишек!