Ясный расчёт срабатывает в мозгу: даже если Кид завалит Бурого — один хрен, не успеем ускользнуть!
Мы в эпицентрешторма !
— Назад, к дому! — выпаливаю я.
Бросаемся к темнеющим в тумане очертаниям нашего убежища.
А Бурый падает, не добежав до нас пару десятков метров — споткнулся или налетел на мелкую аномалию.
У нас есть несколько секунд, чтоб укрыться в доме… Или уже нет?
Я останавливаюсь, как вкопанный. У меня на глазах, медузы выстраиваются в огромную окружность. А мы — посреди неё!
Капкан…
Только не из пяти, а не меньше, чем из пятнадцатимедуз !
Я отчаянно оглядываюсь по сторонам. Кругом — лишь трава и обломки бетона. Никакого укрытия…
Никакого.
Только за несколько шагов — большая, как воронка от бомбы, дыра в земле. Червоточина с затаившейся внутри мощнойдробилкой … Она кажется бездонной, но я знаю — это не так.
— Туда! — командую я. И группа цепенеет у оплавленных краёв ямы.
— Прыгаем вниз по моей команде! — ору сквозь налетающий пыльный шквал.
— Ты спятил? — округляет глаза Кид. Это, и правда, кажется безумием — бросаться в одну смертельную ловушку, чтоб спастись от другой.
Но объяснять некогда — воздух между мутными шарами уже начинает озаряться сполохами.
— На счёт три! — командую я, — Раз!
— О, господи! — взвизгивает Белка. Другие молчат, но лица у них — бледные, как у покойников. Что, если у кого-то не хватит духу? Все равно — нет времени уговаривать!
— Два!
Только Часовщик выглядит относительно спокойным — он понял мой замысел?
— Три! — хрипло выдыхаю я.
И мы прыгаем в тёмную дыру.
Все — до единого человека.
Глава 15
Сначала, кажется — мне кирдык!
Неведомая сила пытается скрутить моё тело в узел. А может, хочет разорвать на части? Колотит, вертит, выворачивает наизнанку.
Мутная пелена застилает глаза.…
Не знаю, сколько это длится. Может — долю секунды. А может — вечность…
Прихожу в себя я где-то во тьме. Слабо пытаюсь шевельнуться, ещё не зная — жив или нет?
Но боль уверенно подсказывает — жив!
А ещё я улавливаю рядом чей-то стон. С трудом поворачиваю голову — пытаюсь прислушаться.
Сделать это нелегко — потому, что в ушах стоит гул и звон.
— Глеб! — как через вату, долетает голос Насти, — Ты цел?
Трогательная забота. Щас расплачусь!
Бормочу какое-то ругательство. А она нащупывает меня, касается моего лица:
— Скажи, где болит?
Нежно гладит мои волосы. Я отстраняю её ладонь.
— Только не дёргайся, — шепчет она, — Пока, полежи спокойно!
Судя по звукам, она помогает остальным.
Белка протяжно матерится, а Настя её успокаивает. О чём-то говорит с Ромкой… Через секунду он вскрикивает — но ничего ужасного, по-моему ему просто вправили вывих.