Я прячу его в карман. И выбираюсь из червоточины.
Внимательно озираюсь по сторонам.
Туман поредел и обзор достаточно хороший.Медуз нет, и это понятно — выгорели.
Но тут и без них было жарко!
Пока мы валялись в дыре, в отключке — на поверхности произошла реальная буря. Валяются неведомо откуда нанесенные груды мусора — какое-то тряпье, сломанные ветки, драные одеяла — вероятно из ближайших развалин. Поверх куска «Российской газеты» — половинка треснувшего табурета… А ещё — осколки стекла и гнутые куски арматуры, вонзившиеся в землю за пару шагов от меня.
«Это мы удачно сиганули…»
Вредно гулять, когда такое добро летает по воздуху!
Хотя, есть и положительный эффект.
Вон там, дымится голое, почерневшее дерево — молния в него попала? Вокруг дерева — тёмная проплешина в траве. Она тянется до полосыплесени . И там, где её пересекает — образовался новый проход.
За ним — ведущая на восток, чистая улица.
Кид говорил до Портала — меньше километра.
Весь вопрос — хочу я туда идти?
Иллюзий не осталось.
Никаких…
Должен я и дальше помогать всякой сволочи? Тем, кому плевать на спасение людей? Кто и меня считает не более, чем разменной пешкой?
Идти, чтоб помочь им добыть информацию — такую ценную в тайной борьбе кланов.
И бесполезную для Алёны и Жени, которых привезли сюда в автобусе с эмблемой-«надгробием» на боку…
Ветер чуть утих. Накрапывал мелкий дождик. Но я его не замечал.
Устало опустился на землю. Закрыл глаза.
Против меня будут трое. Но судя по недавней стычке Кида и Часовщика, эти двое — обычные двуногие уроды.
Остаётся лишь Настя…
Нечеловек.
Против него и с автоматом — как с голыми руками…
Что кроме оружия?Шарики затмения …
А ещё…
Я достал из кармана артефакт, взвесил его в ладони и отряхнул от прилипшей глины. Повертел в руках. Точно! Я раньше видел такой же… Но где?
Вздрогнул и повернул голову.
Нет, не показалось.
Негромкий шорох долетел из червоточины. Кто-то карабкался наверх.
Я встал с земли, спрятал артефакт в карман.
Через минуту из дыры вылезла Настя. Отряхнула штаны, двинулась ко мне.
И пока она шла, я любовался её фигурой.
Любовался лицом и волосами…
Даже сейчас, перепачканная, в грязном мешковатом камуфляже она смотрелась великолепно. И в ботинках с толстой, ребристой подошвой ступала легко — будто принцесса Зоны…
Какая несправедливость!
Жуткая несправедливость, что это волшебное существо — часть силы, которая медленно убивает мою страну. Той силы, что когда-то безжалостно погубила моего отца…
— Глеб, ты — молодец!
— Спасибо, — выдавил я.
«И голос… тоже волшебный».
— Ты — лучший!
— Угу… — буркнул и отвернулся. А она коснулась моего плеча: