— Но иногда ты — невыносимый. Такой, что хочется тебя убить…
— Серьёзно?
— Конечно! Упрямый, как баран! Но я готова терпеть…
— Потому, что надо выполнить задание?
Она прижалась ко мне и тихо сказала:
— Потому, что я люблю тебя, дурачок!
Мне захотелось ответить грубостью. Фантазии хватило на четыре слова:
— А я тебя — нет.
Дождик моросил над Пустырём. Ветер шелестел старыми газетами. А мы продолжали стоять рядом.
Не двигались, пока голова Кида не показалась над червоточиной. Через секунду он бодро выпрыгнул на поверхность.
Оглянулся по сторонам и сказал:
— Ого! Без нас тут было весело…
Какой-то неясный звук раздался рядом — из-под кучи мусора. Кид дернулся, снимая висевший за плечами карабин. Осторожно шагнул ближе, стволом поддел рваное покрывало. И ошеломленно выдавил:
— Мать твою!
Я тоже подошёл к куче мусора…
И вдруг понял, что это человек — покрытый грязью, присыпанный тряпьём. Но всё-таки, узнаваемый.
Бурый.
— До сих пор жив… — вздохнул Кид.
Да, хотя оказался внутри мощногокапкана . Хотя плоть уже отваливалась от него кусками…
Один глаз ещё видел. Я понял это, когда склонился над Бурым.
Его почернелые губы шевельнулись. Но говорить он не мог. Только глухо простонал.
Я вытащил из кармана трофейный пистолет с инкрустированной золотом рукоятью.
Всю жизнь Бурый был сволочью. Из-за него гибли люди. А меня он яростно ненавидел…
Но всё-таки последнюю милость он заслужил.
Я прицелился ему в лоб и нажал спуск.
— А ты — добрый! — усмехнулся Кид. И ткнул карабином в сумку Бурого:
— Смотри-ка… чем-то набита!
Я догадывался чем. И не удивился, когда Кид высыпал оттуда целый килограммведьминых глазок, если прикинуть — не меньше, чем на сто тысяч баксов.
Всё ясно. Бурый успел заглянуть на то поле. И вероятно, именно по пути оттуда нарвался намедуз . Сто тысяч — такая оказалась цена его жизни…
— Вау! — восхитился Кид. Снял свой рюкзачок и начал пихать туда артефакты — даже не отряхнув толком от прилипшей земли.
— У покойника лучше не брать, — вздохнул я, — Плохая примета…
— Ну и не бери, — отмахнулся Кид, — Плохо быть суеверным!
Порылся ещё в сумке Бурого и достал оттуда пакетик с яркими шариками. Задумчиво взвесил в руке:
— А вот это мне нравится меньше…
Что там может не нравиться? Обычные конфеты — «Драже с арахисом». Как-то я покупал их Белке.
— Не любишь сладкое?
— Такое нет, — Кид высыпал из разорванного пакета себе на ладонь пару драже. Взял пальцами шарик, состоящих из двух разноцветных половинок. И с лёгким щелчком повернул одну половинку относительно другой.
Выругался и раздавил шарик каблуком.
— Что это? — спросила Настя.