С опытом мушкетных перестрелок у шпионки было негусто, но тактические навыки требовали логичной и немедленной смены характера боя. Драпать надо. Тут не пройти и вообще без шансов. Но остается тонкий момент…
Лейтенант, даром что по-галльски бесстрашный, пришел к такому же выводу. Повинуясь команде, стрелки попятились, уже с заново заряженными ружьями и сохраняя определенный порядок. Лейтенант, оставшийся перед фронтом строя, повернулся спиной к противнику и нарочито неспешно пошел от толпы…
Настал именно тот «тонкий момент».
Толпа, разъяренная потерями, увидела, что противник отступает и закономерно вдохновилась. И кинулась добивать противника…
Катрин, пихая перед собой переводчицу, неслась прочь. За спиной дружно топотали башмаки и сапоги солдат. Дальше ревела ненавистью улица. Кто-то из стрелков тревожно заорал. Архе-зэка, убедившись, что Анис бегает вполне сносно (серьезная танцевальная подготовка — большой плюс), подтолкнула переводчицу еще разок и оглянулась…
Твою… дивизию. Лейтенанта настигали. Собственно, он так и не ускорил шаг, почти беззаботно шагая посредине улицы. Но это была отнюдь не беззаботность — едва на ногах стоит, да и выражение застывшего лица… видимо, печень задета. В данных обстоятельствах лучше было бы сразу лбом пулю поймать. Катрин развернулась, уклонилась от чуть не задевшего штыка, двинулась обратно…
Толпа, уже окровавленная и учуявшая победу, спешила, но если бы горожане не швыряли беспорядочно вперед себя факелы и камни, наступление было бы куда стремительнее. Перепрыгивание и спотыкание заметно снижает скорость атакующих рядов…
В глазах лейтенанта колыхалась сплошная боль. Едва соображает парень. Но достоинство сохраняет до конца:
— Уходите, мадам. Я приказываю!
— Сейчас, гражданин лейтенант. Один миг…
Мушка штуцера ловит цель поценнее. Выбор шикарен: этот кривоносый высок и крепок, а рядом обладатель представительной бороды, за ним башка в чалме, та вообще просто шикарная. Вот со стоматологией у них не очень — в раззявленные пасти хоть не смотри. Что ты здесь делаешь, Катрин? Чужая война, чужие обыватели, чужие кариесы. Проклятые наемные контракты…
Парадокс: объяснять, командовать, призывать, просто нет времени, а глупые мысли в голове все равно успевают промелькнуть. Опомнятся стрелки?
Стоя рядом с согнувшимся лейтенантом, девушка в алых шальварах мягко жмет спуск штуцера. Пф-бах у винтового ружья чуть иной — а на прицеле штуцера не грудь или переносица того славного сиенца, что выглядит реальным предводителем мятежной толпы — нет, его колено. Нам не геройская смерть вождя нужна, нам упавший и страшно кричащий главарь выгоднее…